Рассвет русского царства. Книга 16 - Тимофей Грехов

Ива обмотала кинжалы иначе. Сложила полосу в несколько раз, обернула клинок, как пеленают ребёнка, и завязала так, чтобы полотно не съезжало к рукояти. Кинжалы стали похожи на две толстые деревянные ложки.

— Кольчуги не снимаем, — сказал я.

— Знаю.

— Бьёшь в полную силу, по голове не бьёшь.

— Знаю.

— Первая.

Она пошла на меня сразу.

Я ждал, что Ива будет крутиться — с двумя кинжалами против сабли можно только крутиться, дистанция не её сильная сторона, одна ошибка и всё. Но она пошла прямо, в последний момент резко уйдя вниз, и левый кинжал отвела на мою руку с саблей, а правым попыталась ударить в живот.

Я легко отклонил руку, шагнул ей навстречу, и она налетела на мою левую ладонь, которая уже ждала её плечо. Толкнул. Ива качнулась. Подсёк правой ногой под её левую… и она села в снег.

— Раз, — сказал я.

Она поднялась, отряхивая снег с локтя. При этом у неё не было злости за проигрыш.

Теперь она использовала чудеса гибкости.

Пошла по кругу, не подходя, и я поворачивался вслед за ней, держа саблю перед собой. Ива ждала. Потом вдруг сорвалась, не ко мне, а вбок, пропустила мою саблю мимо себя, так, что полотно скользнуло по её кольчуге, и оказалась у меня за плечом. Она была гибкая и снова прошла под моей рукой так, будто у неё не было костей.

Правый кинжал приближался к моей лопатке… но, несмотря на всю её скорость и гибкость, до меня ей было далеко.

Я развернулся, поймал её запястье, потянул на себя, и перекинул её через себя, после чего она упала на спину в снег.

Она встала, тяжело дыша ртом. Щёки красные, а глаза наполнились азартом.

— Два.

И тут она меня удивила.

Пошла как в первый раз, прямо, и я приготовился к тому же: подловить её подсечкой. А она, не дойдя двух шагов, вдруг нагнулась, зачерпнула снег левой рукой и бросила мне в лицо.

Я успел закрыть глаза. Снег ударил в глаза, и секунду я ничего не видел.

Поэтому разорвал дистанцию, и наотмашь ударил туда, где по моему мнению должна быть Ива.

Она успела пригнуться, но и этого хватило. Она пошатнулась. Я схватил её за кольчугу на груди, поднял, как поднимают куль, и положил в снег. Сверху навалился коленом.

— Три.

Протёр глаза. Ива лежала подо мной и смеялась.

— Ты не сказал, что нельзя, — видя моё недовольное лицо в снегу сказала она.

— Не сказал, напротив, хотел похвалить тебя. Если враг сильнее, то надо использовать всё, что находиться рядом с тобой. Песок, землю, грязь, воду. Плевать что, главное остаться живой.

Ива кивнула и долго не вставала, приводя дыхание в порядок. Сидела в снегу, дышала. Потом поднялась, перехватила оба кинжала обратным хватом, и я понял, что сейчас будет что-то новое.

Пошла медленно. И я ждал рывка… но его не было. Она подошла на расстояние удара, остановилась. Мы стояли друг против друга, и я не понимал, чего она ждёт.

А потом она ударила ногой. Не кинжалом, как я ожидал.

— «Черт, — мысленно выругался я. — Это Митрия школа… Точно его. А тот научился этому удару у Григория».

Нога у меня подломилась. Я не упал, но осел, и на полсекунды опоры не было.

Ива этого и ждала. Левый кинжал пошёл мне в шею.

Я не успевал уклониться. Успел только ударить. Не саблей, а гардой, снизу вверх, по её запястью. И попал. Кинжал вылетел из руки и ушёл в снег за баню. Ива вскрикнула, схватилась за руку… а сабля моя уже лежала полотном ей на шее.

Мы замерли.

— Проиграла, — констатировал я и убрал саблю. Ива стояла, держась за запястье, и дышала ртом. Я взял её руку, размотал рукав, посмотрел. Покраснело. Кость целая, пальцы гнутся. К вечеру будет синяк.

— Больно?

— Нет, — соврала она.

— Молодец, — сказал я. И обнял её за плечи, потому что она этого заслужила. — Хорошо себя показала.

Она усмехнулась. Потом я вспомнил, с чего началось.

— А теперь слушай. — Я отступил на шаг. — Впредь прошу тебя, сестра, с такими вопросами не спешить отвечать.

— И как мне было выкрутиться?

— Отправлять ко мне. «На этот вопрос лучше всего ответит сам Дмитрий. Я в его дела не лезу». Всё. Это не враньё, это правда, и после этого никто тебя пытать не будет.

— Хорошо, — сказала Ива. — Честно, я не думала, что ты так рассердишься. О вас же все знают.

— Ты права, — согласился я. — Но одно дело знать и другое дело, кричать об этом на каждом углу, при людях, которых ты видишь первый раз в жизни.

Она кивнула. Кажется, поняла.

И в этот момент я поднял глаза и увидел, что за нашим поединком наблюдали.

На крыльце стояли все.

Яков в накинутой шубе. Василиса рядом с ним, в платке, прижав ладони к щекам. Ярослав, опершийся плечом о столб. Зухра и Марьям, которая смотрела не на Иву, а на меня.

Сколько они там стояли, я не знал.

— А со мной сабелькой помахаешь? — спросил Яков и сбросил шубу.

Она упала на крыльцо. Под ней была рубаха и кольчуга поверх.

— Эм… — сказал я. — Могу.

— Яков! — Ярослав оттолкнулся от столба. — Дмитрий лучший воин из всех, кого я знал, и…

— Да знаю я, брат, — перебил его Яков, спускаясь с крыльца. — Или ты думаешь, я не слышал про сурского палача? Кто убил Сайида, лучшего воина Большой Орды и сына хана Ахмата? Кто убил самого Ахмата? Кто убил Ибрагим-хана вон там, — он кивнул подбородком в сторону ханского двора, — на глазах у всего города?

— Яков, — сказал я. — Я не убийца. Я воин. Есть разница.

Он остановился передо мной.

— Согласен, — легко сказал он. — Извини, разница есть. И я не хотел оскорбить тебя.

— Да ничего.

Я посмотрел на свою саблю, всё ещё замотанную в тряпки.

— Может, от греха подальше возьмём учебные? — предложил я. — У тебя есть?

Яков