Школьные Воины - Сергей Булл

— Тогда можете назвать какие-нибудь общие факты, — он обвёл рукой палату. — Про это место. Например.

— Мы в Южной Корее, на планете Земля. Сейчас две тысячи двадцать шестой год. Где-то середина июля, — я поднял свободную руку и показал на доктора. — Верно же, доктор Лим?

Он кивнул и опять сделал несколько заметок в планшете. Медсестра в это время мялась с ноги на ногу.

— Уже хорошо. Общие знания у вас имеются. Даже ориентация во времени. Пока вы всё верно говорите. А то, что не помните точной даты не удивительно. Только не середина июля, а уже его конец. Но это не страшно. Продолжим, — он кивнул.

— Доктор Лим, может мне капельницу поставить? Или ещё что-то? — подала голос медсестра.

— Медсестра Ким, не торопитесь. Надо сначала понять, что с господином На. Это займёт какое-то время, а вы, раз так не терпится, сходите, уточните у сестры Пак, она сообщила родственникам о состоянии господина На? Если нет. Пусть сообщит. Или сделайте это сами. Но всё же лучше пусть этим займётся Пак.

— Хорошо, доктор Лим, — медсестра поклонилась и суетливо вышла из палаты.

Я приподнялся ещё сильнее, полностью садясь, и проводил её взглядом. В коридоре точно не было полицейских. По крайней мере, рядом с палатой. Это был одновременно и хороший, и отчасти плохой знак.

Хорошо, потому что я точно не попался полицейским. Но плохо, потому что я мог попасться кому-то другому. Полная анонимность в даркент… если кто-то верит в это, то он просто никогда не взаимодействовал с этой частью интернета. Анонимность, конечно, существует, но грань так тонка, а последствия могут быть катастрофическими. Особенно в моём случае.

Но во всей этой ситуации оставалась надежда на фантастическую версию этой ситуации. И, сказать честно, глядя на свои руки. Меня это версия сейчас привлекала больше всего.

В том теле. В своих воспоминаниях мне уже перевалило за тридцать и больше чем наполовину. Тридцать семь лет ещё не приговор, особенно с моим образом жизни и отношением к здоровью, но несколько физических пиков уже было пройдено. А на горизонте оставалось не так много.

Интересно…

— Сколько вам лет, вы хоть это помните? Ну или что-то другое из вашей биографии? Может, как сюда попали? Или что-то из личного? — опять его глаза, что-то мне в них не нравилось.

Смотрит как-то подозрительно? Или… со скрытой неприязнью?

Обычно я хорошо понимал людей, но сейчас этот навык, словно давал сбой. Я что-то улавливал, но не мог понять что.

Я опять смотрел на доктора. Его движения. Одежда. Медицинский халат… и бейдж.

Вдруг я начала понимать эти иероглифы-закорючки. Не догадался, что там написано «Доктор Лим», а именно понял. И, кстати, это не иероглифы, а Хангыль — корейский алфавит. В корейском тоже есть иероглифы, но в повседневной жизни они употребляются крайне редко.

И откуда я это знаю? Раньше, точно, такого не знал. Я владел несколькими распространёнными языками, но корейского среди них не было.

— Честно, доктор, я мало чего вообще помню про себя. Может, вы мне подскажите, как я сюда попал?

— Вас нашла мать на заброшенной стройке по геолокации вашего телефона. Вы гуляли с друзьями, а потом, когда они ушли, продолжили гулять сами и произошёл несчастный случай.

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. И он сам в это верит? Но доктор, как и прежде, не показывал эмоций. Может, это проверка?

— Ничего такого не помню. А что там, собственно произошло?

— Это у вас надо спросить, но в вашей ситуации в этом нет смысла. Вас нашла мать в тяжёлом состоянии, предположительно вы провалились в шахту лифта. Пролетели несколько этажей и ударились головой. Можно сказать, вам крупно повезло, что вы вообще выжили. Молодой человек не стоит одному, да и в компании тоже ходить по таким местам, — наконец я услышал его истинный голос с пренебрежительными нотками, он явно не испытывал ко мне симпатии.

Но наш разговор продолжился, всё больше напоминая допрос. Правда, перекрёстный. Смысла спрашивать у меня особо не было, но доктор продолжал спрашивать, скорее всего, следуя стандартному протоколу. А вот я всё же смог о себе разузнать немного подробностей благодаря встречным вопросам.

Наше общение с доктором пробуждало во мне какие-то воспоминания и более подробные знания обо мне новом. Правда, не сильно личные, а скорее общие.

Меня теперь, уже точно, звали На Хва Джин. Я был учеников в старшей сеульской школе и закончил первый год… Нет. Семестр обучения. Сейчас как раз должны были начаться каникулы между семестрами. Экзамены, вроде бы уже прошли.

Наш разговор окончился возвращением медсестры Ким.

— Разрешите? — она заглянула в палату.

Доктор кивнул.

— Господин На, мы сообщили вашей матери, она сказала, что прибудет сразу же, как освободится.

— Спасибо, медсестра Ким, — я приподнялся, насколько это было возможно и кивнул ей.

— Господин На, — доктор посмотрел на меня. — Отдыхайте. Подождём вашу мать и потом уже будем решать, что делать с вами дальше. А мне пора, ждут другие пациенты. Медсестра Ким сейчас проведёт осмотр.

— Да, доктор Лим.

Они ушли вдвоём, но медсестра Ким вскоре вернулась с планшетом и маленькой тележкой, на которой позвякивали какие-то инструменты. Улыбка та же, дежурная, отработанная, но в движениях уже без той нервозности, что была при докторе.

— Сейчас проверим рефлексы, потом давление и температуру. Это не больно, — сказала она таким тоном, каким обычно успокаивают детей перед прививкой. — Садитесь на край кровати.

Я кивнул разрешая. А что мне оставалось? И подвинулся, свесив ноги.

Она взяла маленький молоточек с резиновым наконечником и легонько стукнула по колену. Нога дёрнулась сама, без моего участия — и это было, пожалуй, первое движение этого тела, которое я не заказывал.

Странное чувство. Будто в машине, которую ты угнал час назад, вдруг сработала сигнализация. Ожидаемо, но запоздало.

— Хорошо, рефлексы в норме, — медсестра сделала пометку и достала фонарик. — Посмотрите на свет, пожалуйста.

Луч ударил в глаз. Зрачок мгновенно сжался — и вот тут кольнуло уже не в ноге, а где-то глубже. Резко, коротко, будто вспышка сама по себе что-то задела. Я моргнул. Один раз, чуть дольше, чем нужно.

— Голова закружилась? — тут же спросила она, убирая фонарик.

— Немного, — честно признался я.

Она наклонилась ближе, чтобы послушать пульс. От неё приятно пахло. Едва уловимый лёгкий цветочный аромат. И это, кажется, были не духи, а запах чистой, недавно выстиранной одежды. Прижала два пальца к запястью. Кожа у неё была тёплой, у меня почему-то холодной. Я это почувствовал раньше,