Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Досадно, — вздохнула я. — И когда же он приступит к обязанностям?
— Через пару недель. Не стоит огорчаться, Ирина Константиновна. Сейчас все это обрастет такой грязью… Вам лучше держаться от этого подальше. Мы с Дмитрием Александровичем постараемся сделать все, чтобы обойтись лишь вашими письменными показаниями. Дело не будет публичным. Где возможно, свидетельствовать буду я сам.
Без князя я теряла интерес к этой загадке. Заниматься этим, когда он уедет, будет уныло, но жалования жаль.
— Кстати, вам все-таки необходимо увидеться с господином Вавиловым, — князь покинул насиженное место, и я поняла, что наша беседа подходит к концу. — А мне, с вашего позволения, необходимо покинуть вас.
Я достала из ридикюля сегодняшние выписки и положила их на стол.
— Ирина Константиновна, один момент, — окликнул меня Белозерский, когда я потянулась к капору.
Я непонимающе посмотрела на него.
— Я помню, что произошло в ту ночь.
Я покраснела, подумав, что князь имеет в виду мои причитания над ним.
— А что случилось в ту ночь, Александр Павлович?
— Ваш дар сделал новый скачок.
— Не проверяла, — пожала я плечами, теряя интерес. Сейчас меня волновали совсем другие вещи.
— И не стоит, как можно дольше. Тяните, сколько получится. Даст бог, он не перескочил критический уровень. Уверяю вас, внимание специальных служб вам ни к чему.
— Может быть, вы ошиблись? — напряглась я.
— Был бы рад, но на это почти нет шансов.
— Благодарю за совет, Александр Павлович.
Бесчувственный негодяй.
Со зла я чуть не оторвала ленту капора, завязывая ее.
Князь галантно помог мне надеть пальто.
— И когда же вы собираетесь в Петербург? — ругая себя, спросила я. Я не должна была, но не могла не спросить.
Наверняка уже считает дни до возвращения к своей графине Л.
— Не так скоро, как хотелось бы, — Белозерский посыпал солью мои раны. — Пока дорога мне противопоказана. Полагаю, не раньше Пасхи. А вы так жаждете избавиться от моего общества, Ирина Константиновна?
— Это вы торопитесь покинуть наш скучный город.
— Нет способа передать сведения надежнее, чем самому доложить. Сейчас бы не рискнул отправлять ничего важного почтой.
Князь вроде объяснил причину спешки, но поздно. Я уже обиделась.
— Для того, чтобы не опасаться, что ваши письма попадут в чужие руки, достаточно, чтобы в них не было того, что можно было бы принять за информацию, Александр Павлович, — холодно ответила я.
— Что вы имеете в виду? — заинтересовался Белозерский. Взгляд его стал острым.
— Несмотря на то, что вы дали мне отставку, позвольте мне все-таки поделиться с вами идеями. Есть несколько вещей, которые стоит взять на вооружение. Не сейчас, разумеется.
— Ира… Ты злишься?
Хуже. Я оскорблена тем, что вы готовы со мной расстаться.
— Не говорите глупостей, Александр Павлович. Не смею вас задерживать. Всего наилучшего.
И я сбежала.
Уже собираясь выйти на улицу, чтобы остудить горящие щеки, я вспомнила, что нужно зайти к Вавилову. Князь настаивал. Наверное, Антон Антонович должен что-то со мной подписать в связи с увольнением.
Однако каково было мое удивление, когда пристав вместе с бумажками вручил мне еще кое-что.
— А вот это вам надлежит предъявить в губернском казначействе.
Я бестолково разглядывала талон к ассигновке.
— Что это?
— Единовременное вознаграждение. Триста рублей серебром.
Рука с зажатой в ней бумажкой дрогнула.
В носу защипало.
Мне показалось, что от бумаги тоненько тянет бергамотом.
— За что?
— За содействие в деле государственной важности, — пробубнил Вавилов.
И я даже догадывалась, кто ходатайствовал.
Домой я возвращалась в растрепанных чувствах.
Триста рублей — не баснословное богатство, но мне их хватит минимум на пару лет достойной жизни. Белозерский помог мне получить роскошь — время, чтобы самой выбрать свое будущее.
Я так была шокирована, что даже забыла про сегодняшнюю встречу с той необычной девушкой — Варварой Лерхен. А ведь я пообещала ей газеты.
Кликнув Дуню, я приказала ей нести стопку. Перебирая номера в поисках «Губернских ведомостей», наткнулась на одно объявление. Аккуратно выписала себе адрес, по которому нужно было связаться.
Что ж, жизнь не останавливается.
Пора подумать о будущем.
Глава 63
В целях размышлений о полезном на следующий день я даже заглянула и в магазин готового платья, чуть поприличнее того, что был рядом с почтой, и к модистке из тех, что не драли втридорога. Приценилась, но пока тратиться не решилась. Выданные Вавиловым бумаги для казначейства грели душу, однако транжирить я не спешила. Деньги тратить было жаль, наем квартиры обойдется мне рублей девяносто в год, но все одно — для переезда придется потратиться. Денег из жалования я почти не тратила и вполне разумно будет взять немного из них.
Еще разумнее было бы пошить пару новых платьев уже в Тихорецке. Надо полагать, расценки там более подходят моему карману, но…
Во-первых, очень хотелось войти в новую жизнь в новом платье. Что-то вроде приметы. А во-вторых, в голове рисовалась всякая глупость вроде того, что новый наряд будет мне так к лицу, что Белозерский, увидев меня в нем, тут же раздумает уезжать.
Чушь, конечно.
Уж чего-чего, а женщин и покрасивее меня и в платьях гораздо более эффектных, чем я могла себе позволить, он повидал достаточно.
Так что я скорее потешила собственную душу. Посмотрела журналы, пощупала ткани, повздыхала над тем, какие унылые цвета полагались незамужним барышням. Право слово, выйти замуж стоило хотя бы для того, чтобы не носить наряды цвета «мердуа».
Вот госпоже Лерхен, в отличие от меня, подобный колер шел, потому что сама она была рыжей масти и собой освежала любой тоскливый цвет. В этом я убедилась буквально через пару часов.
Любопытство гнало меня посетить Варвару Федоровну, но мне удалось обуздать свое нетерпение. Я и так показала себя не с самой лучшей стороны. И своей помощью с газетами я немного сглаживала неловкость, однако не хотелось бы добавлять к своему образу новых поводов для пересудов.
Выйдя из экипажа рядом с домом по указанному адресу, я ощутила предвкушение. Типография. Как занимательно и волнующе. В прошлой своей жизни я бывала в типографии по поручению руководства, однако все, происходившее там, было лишено романтики. Интересно, мне разрешат экскурсию?
Я перехватила поудобнее стопку номеров «Ведомостей», которые Дуня