Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
— Надо сперва щиты поставить, — торопливо сказал тот. — А то ведь разбегутся.
— Разбегутся? — повторил я. — Рыбы разбегутся?
Но комендант, не отвечая, лишь тяжело вздохнул и начал ставить щиты. Видно было, что дело это для него привычное, так что я не вмешивался. Семарес тоже следил за его действиями молча. Наконец щиты были готовы, и с ещё одним вздохом комендант снял печати.
Дверь, как я и помнил, открылась в большое помещение внутри основания башни, из которого наверх вела лестница. Особой разницы с прошлым визитом я не заметил, разве что — я подошёл к стене ближе и пригляделся. Но нет, глаза меня не обманывали.
— Мох? — спросил я у коменданта. — Какая-то демоническая разновидность?
Тот покачал головой.
— Нет, мох самый обычный. Рыбы его выращивают и едят.
Комендант не шутил.
— Они сюда редко спускаются, — добавил он. — Любят сидеть повыше.
Я повернулся к Семаресу, который как раз чертил в воздухе руны.
— Демоническая скверна пока на уровне нормы, — сказал он мне. — Но всё же надень пару дополнительных нихарнов.
Значит, Теаган предупредил его о моей склонности к перерождениям.
Не споря, я вытащил из висящего на поясе мешочка пару колец с синими сапфирами и надел их. Комендант с любопытством наблюдал за моими действиями и вроде бы хотел что-то спросить, но потом бросил быстрый взгляд на Семареса и передумал.
Если в комнате основания башни мох рос на стенах неровными островками, то стены и потолок лестницы, ведущей на второй этаж, он покрывал полностью и уже пытался обосноваться на ступенях. Мы поднимались словно внутри огромного заброшенного аквариума.
Уже на втором пролёте стало понятно, что рос тут не только мох — теперь с потолка свисали незнакомые мне широкие тёмно-зелёные растения с мясистыми стеблями, колыхавшиеся без ветра.
— Морские водоросли, — коротко ответил Семарес на мой вопрос. — На побережье их полно.
— Рыбы их тоже выращивают и едят? — спросил я коменданта. Тот кивнул.
Какими мои рыбы оказались хозяйственными!
— Да, простите, забыл предупредить, — сказал комендант. — Рыбы не агрессивны, и, если на них не нападать, людей игнорируют. И… нашу магию они тоже игнорируют — вообще её не замечают.
— Тогда о каком нападении шла речь, если не о магическом? — спросил я.
— Когда мы поняли, что напрямую против рыб не работают ни стихии, ни руны, ни даже наши зачар… — тут комендант покосился на меня, — то есть наши персональные амулеты, мы попытались использовать обычное оружие… — он сделал паузу, словно продолжать говорить ему было неловко. Но потом всё же выдавил: — Они кусаются. В смысле, рыбы.
У меня возникло сильнейшее подозрение, что среди искусанных оказался и сам комендант.
А под персональными амулетами он явно подразумевал трофейное демоническое оружие, на которое, как мне рассказал Теаган, Церкви пришлось закрыть глаза и которое зачаровывали на каждого Брата индивидуально.
— Вы что, приходили сюда без магических щитов? — недоверчиво спросил у коменданта Семарес.
— С щитами, старший наставник, конечно же с щитами! Но рыбы кусались сквозь них. И сквозь одежду, и даже сквозь металлическую броню!
Что же за рыб таких я вытащил из океана?
Мы вышли на площадку второго этажа. Здесь обстановка ещё больше напоминала заброшенный аквариум — или же зелёный морской грот, из которого при отливе ушла вода.
Вода ушла, а рыбы остались.
И теперь я понимал, почему комендант боялся, что они разбегутся. У рыб действительно были ноги…
Вот у этой, круглой и по-тигриному чёрно-жёлтой, устроившейся на позеленевшем шкафу, из нижней части туловища торчали десятки тонких насекомьих лап. А у её соседки, чёрной и вытянутой, плавники превратились в клешни. Группа мелких синих рыбок паслась на столе, пощипывая высокий ярко-зелёный мох, выросший поверх деревянной столешницы. Перемещались они на крохотных зелёных, как у гусеницы, лапках. Ещё пять серых и невзрачных рыб ползало по потолку, каким-то образом оттуда не падая.
— Вы же упомянули, что тот стражник принёс в башню всего несколько штук, — сказал я, продолжая оглядываться по сторонам и везде замечая всё новые разновидности обретших конечности рыб. — А это уже не несколько. Это уже десятки.
— Они размножаются, — тоскливо отозвался комендант. — Ещё вчера вот этих синих не было.
— Настолько быстро? Меняя при этом окраску и форму?
Комендант понуро кивнул.
— И демоническая скверна всё ещё в норме, — тем же нейтральным тоном сказал Семарес.
Я сдвинул зрение, теперь разглядывая новых жителей башни в слоях этера, и заметил на них крохотные фиолетовые искры. Часть этих искр выглядела вплавленной в чешую рыб, другие скакали по поверхности тел. Однако больше всего искр поблескивало на большом ковре, лежащем на полу и теперь, как и всё вокруг, ставшим зелёным от мха.
— Что это за ковёр? — я повернулся к коменданту. — Или даже спрошу иначе — что под ним?
Осенью никаких ковров в башне не было.
Комендант замялся, бросил неловкий взгляд в сторону Семареса и потом всё же выдавил:
— Там кровь командора… То есть бывшего командора. Она не оттиралась ни обычными средствами, ни магией, а потом наши стихийники земли и вовсе сказали, что её эманации смешались с камнем и пропитали пол башни насквозь, до следующего этажа.
— Его кровь? — переспросил я. — Но Дамар Бойр ведь обычный человек?
— Командор… то есть бывший командор жив? — обрадованно встрепенулся комендант, заметив, что я упомянул о Дамаре в настоящем времени. — Что с ним сейчас? Где он?
— Жив. На Границе, — нехотя буркнул Семарес.
Удобный ответ, подумалось мне. Если не вдаваться в детали, то можно было подумать, что это не старший магистр прикрыл друга своей властью и спрятал, а что прошёл суд и Дамар получил именно такой приговор.
Настаивать на суде над Дамаром я, естественно, не собирался: настоящим убийцей был Семарес, а бывший командор лишь выполнял приказ. Какой смысл казнить исполнителя, если заказчик прощён?
— Так все же, — вернулся я к своему вопросу. — Почему его кровь так сильно повлияла? — тут я посмотрел на Семареса.
Может, Дамар был демоническим полукровкой? Или, наоборот, являлся дальним потомком Пресветлой Хеймы?
— Бывший командор — обычный человек, абсолютно обычный! — торопливо вмешался комендант. — Наши книжники сказали, что причина в его… эм… его клинке.
— Я знаю, что