Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
— А почему ты раньше не рассказал, что с тобой происходит? — спросил я.
Мальчишка замотал головой.
— Я не мог. Он… Я ничего не мог! Скажите, он ведь больше не вернётся? Правда?
Мне очень хотелось сказать, что нет, не вернётся, вот только никаких гарантий у меня не было.
— Не знаю, — произнёс я нехотя, потом посмотрел на Семареса. — У Церкви есть особая защита для подобных случаев?
Тот ответил не сразу. Какое-то время молчал, хмурясь, потом медленно кивнул:
— Пока что мне в голову пришёл только один вариант — послушничество. Жрец получает абсолютную ментальную защиту, снять которую может только он сам, да и то на краткое время и частично, но даже послушник уже благословлён и закрыт. С того момента, как послушники произносят первое обещание, взломать их щиты в разы труднее, чем у обычных людей.
— А ещё павший бог может побояться привлечь к себе лишнее внимание Церкви Пресветлой Хеймы, — добавил я задумчиво. Даже всё это вместе не было гарантией, но повышало шансы Вакара выжить.
«Страшный» начинал выглядеть не менее мерзким, чем Лунная Дева: она раскалывала души, он пожирал рассудок. На их фоне Корневая Башня, которая прежде питалась телами людей, погибших в битвах, казалась чуть ли не образцом благочестия.
Правильно тогда Семарес назвал всех павших богов паразитами.
Избавиться от Лунной Девы мне помогло присутствие осколков душ её жертв, но я пока не представлял, что можно противопоставить «Страшному». То есть прогнать его я прогнал, но до победы тут было далеко.
— Тянуть с послушничеством я бы вам не советовал, — продолжил я, обращаясь к старому дану. — Сейчас павший бог ушёл, но нет никакой гарантии, что он не решит вернуться.
— Милях в пятнадцати на запад от этой гостиницы лежит небольшой городок Лецит, а там находится Храм Пятого Воплощения, — заговорил Семарес. — При храме есть большая школа-скриптариум и дормитории для послушников. Если я напишу сопроводительное письмо, вашего внука примут без лишних вопросов и назначат его посвящение на самое ближайшее время.
Дан Римуш посмотрел на меня, на Семареса, потом на бледного, болезненно выглядящего внука, и его плечи тяжело опустились.
— Я буду благодарен вам, старший магистр, за такое письмо, — проговорил он. — Мы отправимся в Лецит немедленно.
С Вакара мне тоже пришлось взять клятву молчания — о том, что спасал его именно я, и о том, что он из этого спасения запомнил. А кое-что он запомнил точно, потому как смотрел на меня с благоговением, совсем не похожим на отношение забавного серого зверька из его разума.
* * *
В прошлый раз из корневых владений Энхард до столицы мы добирались четверо суток, но сейчас, на обратном пути, должно было получиться быстрее — дорогу нам больше не преграждали разливы рек, вызванные вышедшей из-под контроля стихийной магии. По плану нас ждала ещё одна ночёвка в придорожной гостинице, а потом, уже перед самыми землями, остановка в форте Достойных Братьев — том самом, где меня едва заживо не сожгли.
И, кстати, о форте. Семарес как раз закончил отдавать Гонджи какие-то распоряжения, отослал его и ехал один. Я направил лошадь к нему.
— Поставьте защиту от подслушивания.
А когда Семарес, хмыкнув, это выполнил, я спросил:
— Что сейчас с Дамаром Бойром, которому вы приказывали меня убить?
Лицо Семареса разом окаменело.
— Он был в магической коме, когда мы привезли его в Обитель, — продолжил я. — Собственно, я рассматривал его в первую очередь как свидетеля, но потом, когда вся история выплыла наружу, я о нём позабыл.
— К чему ты клонишь? — неестественно ровным голосом проговорил Семарес.
Я посмотрел на него удивлённо.
— Просто хочу узнать, жив ли он. И если жив, то где сейчас находится и опасен ли.
Судя по лицу Семареса, отвечать мне он совсем не хотел, но всё же произнес:
— Жив. Не опасен.
— А поподробней?
Взгляд Семареса стал таким же ледяным, как в тот раз, когда он впервые решил, будто я представляю угрозу для Теагана. Та-ак…
— Дамар пришёл в себя две недели назад, — отрывисто сказал старший магистр. — Я объяснил ему ситуацию и отослал в дальний форт.
Звучало так, будто Семарес торопился того спрятать — от меня? А еще по его реакции стало понятно, что Дамар для него действительно друг, а не просто удобный исполнитель плана, как я, честно сказать, прежде считал.
Но была в его вроде бы простом объяснении одна заковыка.
— Что именно вы ему сказали, если говорить про меня правду вам было нельзя?
Семарес дёрнул плечом.
— Сказал, что ситуация изменилась.
— И всё?
— А что ещё нужно?
Я уставился на него недоверчиво.
— Старший магистр, вы забыли, с чего началась вся наша с вами история? Так я напомню — с того, что Теаган недооценил вашу реакцию и ничего вам не рассказал. Прямо как вы Дамару.
Семарес нахмурился.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что я не горю желанием пережить ещё одно покушение на свою жизнь. Так что напишите Дамару и прямо объясните ему, что вы ошиблись, что никакой угрозы ни для Теагана, ни для вас, ни для Церкви я не представляю и убивать меня не надо.
— Он бы и не стал!
— Да-да, Теаган тоже так думал.
Семарес на мгновение отвёл глаза.
— Я напишу, — проговорил он. — Голема я уже отослал, так что отправлю письмо через точку воздуха, когда доберёмся до форта.
— Хорошо, — я кивнул, и после короткой паузы добавил: — И не надо смотреть на меня так, будто хотите превратить в ледышку — я не собираюсь делать вашему другу ничего дурного.
* * *
Гостиница, в которой мы остановились на вторую ночёвку, была ничем не примечательна ни сама по себе, ни своими постояльцами. И никакие неожиданные гости ко мне тут тоже не являлись. Обнаружилась лишь одна странность — вечером перед сном, едва я вылез из ванны, как ощутил у себя под кожей на обеих руках в районе предплечий сильную щекотку. Чувство было такое, словно бы там ползали крохотные насекомые, однако снаружи кожа осталась чистой. Длилось это всего несколько мгновений, после чего бесследно прошло.