Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
— На тебе точно лежит какое-то проклятие, — произнёс он наконец. — Ты притягиваешь к себе проблемы, как бездомный пёс — блох.
— Ну и сравненьице! — не удержался я.
Семарес, будто не услышав, продолжил:
— Теаган давал мне читать реальные жизнеописания посланников, без этой, — он повёл в воздухе рукой, — без полировки. Но даже там не сказано, чтобы хоть кто-то из них сталкивался с подобным количеством неприятностей. Более того, я не припомню, чтобы проблемы так упорно преследовали и аватаров богини.
Я хотел было отмахнуться от идеи проклятия — но потом неожиданно для себя задумался. Ведь я не помнил свою прошлую жизнь. Может, и впрямь что-то такое было — а выживал я вопреки всем злоключениям, которые на меня валились, лишь благословением богини?
Ещё мне вспомнилось проклятие, которое Костяной Король по каким-то неведомым причинам наложил на моего отца и его братьев, проклятие, не позволявшее им иметь детей. Если Семарес был прав, то моё собственное было совсем другой природы и суть его заключалась в притягивании неприятностей. Но не мог ли Костяной Король влезть и тут? Лицом к лицу с ним я не сталкивался, но, возможно, для наложения проклятия этого и не требовалось?
Хотя… Хотя нет, мои неприятности начались практически с того момента, когда я очнулся на поле битвы, а Костяному Королю дорогу я перешёл намного позднее.
Нет, ничего определённого сказать было нельзя.
— А можно наличие проклятия как-то определить? — спросил я у Семареса.
Теперь задумался уже он.
— Ничего привычного на тебе нет — иначе бы проявилось, когда ты проходил через ворота Обители. В них вставлено множество амулетов-определителей. Пожалуй, об этом стоит поговорить с Августусом и ещё, может, с Марцием.
Августус понятно, а Марций? Я напряг память, вспоминая. Старший магистр ордена Направляющих, что бы это название ни значило.
— Ладно, — сказал я. — Этим можно будет заняться после возвращения. Кстати, о магистрах Церкви — вы, случаем, не встретили по пути Дарисию?
Семарес прищурился.
— Случаем нет. Что она тут делала?
— Вот и мне это любопытно, — и я добавил к своему рассказу, который прежде касался лишь спасения Вакара и столкновения со «Страшным», её подозрительное появление и поведение.
— Думаешь, она работает на павшего бога? — мрачно спросил Семарес.
— После истории с Благими Сестрами и Лунной Девой я ничего не исключаю. Хотя, скорее всего, это лишь её попытка на деле изучить меня как посланника. Так или иначе, безопасней всего будет её тщательно проверить.
— Я отправлю голема в Обитель и прикажу своим людям заняться этим. И сообщу о твоих подозрениях Таллису и Теагану, — кивнул Семарес. — Разберёмся.
Глава 13
— Ещё ты упоминал, что этого мальчишку, Вакара, сектант назвал потомком предателей, — сказал Семарес.
Я кивнул, а в памяти всплыло, что так же демоны называли клановцев аль-Ифрит. Но там понятно — аль-Ифрит были потомками демона и, в глазах слуг чёрного бога, предателями. А что мог иметь в виду под этими словами павший бог?
Когда мы вошли, дан Римуш стоял у окна, а на кровати позади него то ли спал, то ли лежал без сознания его внук. Старый дан взглянул на меня с ожиданием, но потом заметил за моей спиной Семареса и вздрогнул.
— Старший магистр? Что-то… что-то не так?
— Это мы и выясним, — отозвался Семарес.
— Но прежде вы дадите клятву именем Пресветлой Хеймы молчать как о том, что сегодня случилось, так и о том, о чём мы будем сейчас говорить, — добавил я.
Старик уставился на меня возмущённо.
— Вам придётся, — холодно подтвердил Семарес, и дан поник. Всё же репутация у старшего магистра была соответствующая.
— Прежде всего — что вам известно о павших богах? — спросил я, когда дан произнёс все нужные слова клятвы.
Тот опасливо посмотрел на Семареса.
— До прихода Пресветлой Хеймы они правили человечеством, а потом ушли в тень. Почему вы спрашиваете?
— Потому что один из них назвал вашего внука «потомком предателей», — сказал я. — Вы знаете, что это значит?
— Нет! Откуда бы мне это знать?
— Ложь, — сказал я, едва слова старика отзвучали.
— Но позвольте!
— Говорить неправду не советую, — вмешался Семарес. — Дан Энхард способен её видеть. Но если предпочитаете другой подход, то у меня большой опыт в проведении ментальных допросов.
На мгновение мне показалось, что старый дан хотел сослаться на свой статус, но явно вовремя вспомнил про то Собрание, где я получил право арестовывать, а, стало быть, и допрашивать, любого главу Младшего клана.
Какое-то время он всё же помялся, потом тяжело вздохнул.
— Мои предки действительно поклонялись павшему богу. Последним из таких служителей был мой дед, но, когда мой отец женился, его супруга, моя матушка, узнав о еретических практиках, запретила их. Она была очень предана Пресветлой Хейме. А ещё очень… хм… в общем, мой отец больше опасался прогневить её, чем павшего бога. Но случилось это задолго до моего рождения, и павший прежде никак не выказывал своего неудовольствия.
— Как звали этого бога? — тут же спросил я.
— Отец говорил, что у него несколько имён, но сам упоминал только одно: Звёздный Владыка.
Звёзды у «Страшного» были — и на его чёрном силуэте, и на одежде его сектантов.
— Продолжайте. Расскажите всё, что о нём знаете, — велел я, но старый дан развёл руками:
— А это и есть всё. Отец, боясь недовольства матушки, мне больше ничего не говорил, а сама она лично проверила наши архивы и сожгла все бумаги, где павший бог предков хотя бы упоминался.
Суровая была женщина, ничего не скажешь. Я мысленно вздохнул, потом повернулся к Семаресу:
— Добавьте в ваше письмо запрос в архивы. Будем искать.
— Он пожирает разум, — прошелестел с кровати тихий голос, и я перевел взгляд на Вакара. Юноша силился приподняться на локте и смотрел на меня лихорадочно блестящими глазами. — Ему не интересны обычные смерти. Он любит превращать людей в пустые оболочки. Превращает, а потом уходит.
Я подошёл к нему и сел на стул рядом с кроватью.
— Откуда ты это знаешь?
— Он