Эльфийский сыр - Екатерина Насута

Он все же выпутался из одеяла и упал на пол. Появилось желание так на полу и остаться. Руки раскинуть и лежать, можно даже постонать немного. Авось кто придет на стоны, жалостливый.

Но Бер заставил себя подняться.

Натянул штаны, изрядно мятые и уже давно не чистые, но какие уж есть… надо будет все же съездить, приобрести какой одежды, а то страх смотреть.

…Император потребовал, чтобы Аленка приняла работу, и вызвался самолично проводить ее к полю. А Иван заявил, что он тут главный агроном и должен проверить самочувствие вверенной ему конопли. И Маруся, раз хозяйка, тоже должна процесс контролировать.

Они и ушли.

А вот Беру уходить не хотелось. Душа желала свершений, и, главное, вдохновение, чтоб его… вдохновение…

В зеркале отразилась мятая физиономия с торчащими волосами. Причем торчали они с одной стороны, тогда как с другой прилипли к голове.

Красавец.

Краше некуда.

– Доброго утра, – сказал Бер, выбираясь из комнаты. Как он в ней оказался, он не помнил. И судя по тому, что видит, комната эта находилась в усадьбе.

Стало быть, в усадьбе он и ночевал.

Ванька сидел на кухне и поедал булочки. Причем с аппетитом так. Брал из корзины, разрезал пополам, щедро мазал маслом, клал на одну половину масло, варенье и потом, прикрывши второй половиной, кусал.

– Доброго, – произнес он с набитым ртом. – Ты как?

– Пока не понял. – Бер потянул шеей. Шея ныла. Тело тоже ныло. Мизинец болел сильнее прежнего. Вот… все понятно, но мизинец когда пострадал?

– Садись. – Таська указала на стул. – Герой-реставратор…

Прозвучало насмешливо, но не обидно. Тем паче перед Бером тотчас поставили огромную кружку.

– Пей молочко. Оно хорошо помогает…

– Чем… меня напоили? – Бер сделал глоток, чувствуя, как проваливается внутрь молоко. И от этого молока по измученному телу расползается прохлада. – Меня так… в жизни… не штырило.

– Это я заметил, – сказал Иван.

– Зелье…

– Я понял, что не кефир.

– Аленка сказала, что оно должно вызвать прилив сил. И каналы расширяет. И вообще полезно очень.

– Ага. – Бер осушил-таки кружку и почувствовал, что стало легче. И опять захотелось есть. Просто со страшной силой.

– На вот… творожок. – Таська поставила под нос огромную миску с горой творога. – Могу сметаной полить или там вареньем…

Творог Бер тоже не любил.

Раньше.

Но сейчас просто кивнул и подвинул миску поближе. Голод… да он в жизни настолько голодным не был. И ел жадно, почти не ощущая вкуса. И когда Иван заботливо сунул в руку булку, только и сумел кивнуть.

– Потом… после… нарядов… когда они ушли… что было-то?

– Что было? – Таська поставила огромную кружку, но уже с чаем. – Запивай, герой… А было… ты потребовал карету.

– Карету? – Бер искренне попытался вспомнить, на хрена ему карета.

– Сказал, что на машине и тем паче танке, даже с росписью если, будет неаутентично. И что ты – за историческую достоверность, а потому тебе нужен возок или хотя бы карета…

– И? – В душе шелохнулось нехорошее предчувствие.

Очень нехорошее…

Он прям представил, как стоит на крыльце особняка и орет с трагическим надрывом: «Карету мне! Карету…»

А ведь мама еще когда предупреждала, что употребление малознакомых зелий до добра не доводит.

– Карета у нас была, – спокойно произнесла Маруся. – Очень старая… ее еще мой дед думал реставрировать, да как-то все руки не доходили. А продать… в том состоянии за нее давали гроши.

Карета, стало быть, нашлась.

И если гроши, то… выходит, сильного ущерба чужому имуществу Бер не причинил. Все легче.

– А теперь…

– Теперь? – Таська вдруг взъерошила волосы. – Не знаю, насколько у тебя получилось аутентично, но, как по мне, круто неимоверно. Правда, есть нюанс…

– Какой? – насторожился Бер.

– Кого запрягать будем? – ответила Маруся. – Лошадей у нас нет… Иван предложил с быками поговорить, но…

Менельтор от этого предложения еще глубже в тоску впадет, а у Яшки вид не тот, да и вообще… карета с быками – это совсем не то.

– Вообще-то, Сашка загорелся запрячь в нее медведей… говорит, что всю жизнь мечтал покататься на дрессированных медведях…

Твою же ж…

Карета стояла во дворе.

Классическая такая… начала девятнадцатого века, может, чуть раньше. С исторической достоверностью, конечно, так себе вышло, но карета впечатляла.

Черное дерево лоснилось, будто его лишь вчера лаком покрыли. Сияла золотом резьба. Поблескивали краски гербов, тоже свежие… А их Бер как воссоздал?

Он не помнил.

Он ни хрена не помнил, и…

– Слушай. – Дверца приоткрылась, и из кареты высунулись его императорское величество. – А мне такую сделаешь? Для мамы?

– Угу… сразу после того, как разберусь, как я эту сделал… – Бер потянулся к силе. Странно, но она была, и даже ответила, прокатилась, анализируя.

Эхо вчерашних заклинаний еще не растворилось.

Ага, все просто. Дерево от старости рассохлось, кое-где трещины пошли. Короед опять же поработал. Но тут Бер просто стянул и зарастил, что рассохлости, что трещины. Металл восстановил… а вот поверхность…

Это заклинание ему никогда не удавалось.

Банально не хватало сил.

А теперь вот, выходит, хватило… и на такой площади.

Бер сунулся внутрь, убеждаясь, что и бархатная обивка выглядит так, будто ткань натянули неделю-две тому…

– Офигеть, – выдавил он. – Это все я?

– Ты. – Император выбрался из кареты. – А кто еще…

– А… потом?

– Потом? – Таська нежно погладила огромное колесо. – Потом ты выбрался, руку простер и сказал, чтоб следующую давали… ну и рухнул. Я тебя и отнесла…

Стыдно.

Наверное.

Или нет? Бер еще не решил.

– Ладно. – Александр похлопал по карете. – Это все, конечно, безумно красиво, но вопрос остается открытым… лошадей мы где возьмем?

– Не желаешь ли прогуляться? – поинтересовался князь Чесменов, подавая утренний кофе.

Кофе он варить умел.

А еще выяснилось, что не только кофе. Омлет у него тоже получался великолепнейший. Софья Никитична даже позавидовала, поскольку лично у нее отношения с омлетом не сложились. И пусть ныне готовкой к превеликому облегчению княгини Кошкиной занималась кухарка, но вот…

Вспомнилось.

Под руку.

– К реке? – Софья Никитична подцепила омлет.

Вот как выходит такой? Воздушный, легкий и, главное, не норовящий при первом же прикосновении превратиться в желтый яичный блин.

– Думаю, на сей раз к лесу…

– С удовольствием.

Хотя и прогулка к реке ей понравилась. И даже то, что река эта за годы успела уменьшиться, а берега ее плотно заросли камышом и рогозом, ничуть не испортило