Эльфийский сыр - Екатерина Насута

– Теперь нас ни один медведь не заметит… – важно произнес тот, что был за главного. – А леса не станет, и медведи…

Вот падлы. Леший, конечно, не медведь, но здешний лес давно успел стать ему родным и близким. А эти палить.

– Все одно… может… того… поле того? А от него лес займется… ну, если по краешку плеснуть. Для шуму хватит.

– Тебе…

– Не кипиши, – заговорил третий. – Горюня дело говорит. В лес этот… там кроме медведей может быть чего.

– Или кого, – подал голос Ворон. – Может, вальнем все-таки, а? Пока они и вправду поле не запалили.

– Достанешь?

– Обижаешь, шеф. Стоят красиво. Далеко разбежаться не сумеют. Ты только скажи как. Начисто или чтоб поспрошать можно было?

– …Так что поле…

И люди повернулись к полю. Канистра бухнулась о землю.

– Шеф?

– Погоди… – Леший и сам не знал, почему медлил. Приказ?

Да нет, теперь у него приказ довольно четкий. И поле вон государь-император самолично сеял, а потому покушения на него не простит. И совесть Лешего тоже мучить не будет. Но что-то все-таки мешало…

Люди меж тем двинулись к полю, остановившись на самом краю его.

Синие стебли покачивались, шелестели.

– Какая-то она… недружелюбная, – сказал первый из троицы. – Может, все-таки в лес… или как знаешь, но я в нее не полезу. Я вот…

И канистру пнул, которая от пинка опрокинулась, выплескивая содержимое.

– Шеф? – Ворон явно нервничал.

А Леший вдруг понял, что не так.

– Назад, – приказал он. – И тихо…

Шелест усиливался.

А ветра ведь нет. Нет тут ветра, а конопля шелестит, качается, клонится, причем волна эта бежит от леса к краю поля, туда, где застыли люди. И, добежав, накрывает их с головой.

– Что за…

– Помогите… – раздался тонкий голосок и стих. А волна отхлынула, полетела в другую сторону, оставив на краю поля лишь канистры. Да и те – ненадолго. Треснула земля, будто просевши под весом их, а после и вовсе накрыла с головой.

– Шеф… что это было? – нервным голосом поинтересовался Ворон.

– Машину. Не упусти, – отдал приказ Леший.

И благо выполнили.

Залесский быстро скрутил водилу, который, кажется, и не понял толком, что произошло. Впрочем, не только он. Были люди.

Не стало ни людей, ни канистр. Только синяя конопля покачивалась на ветру.

– Знаешь, я тут один старый ужастик смотрел. – Ворон подошел и встал рядом. Синее конопляное поле было спокойно и даже умиротворенно. – «Дети кукурузы» называется. Так вот… конопля – она походу страшнее будет.

– Погоди. – Леший покачал головой и, решившись, шагнул к полю.

– Шеф? – судя по голосу, Ворон явно нервничал. – Ты бы это… того…

– Не мешай. Я… пришел с миром. – Почему-то казалось, что конопля понимает. – Я свой.

Стебли покачивались, крайние изгибались. И вот уже тонкие веточки потянулись навстречу, ощупывая лицо и шею. В прикосновении их не было угрозы, скорее уж чувствовалось любопытство. А еще знакомая, иная сила, исходившая от Весняны.

– Хочешь? – Леший создал огненный шарик. И веточки конопли потянулись, оплели его, пробуя. – Хорошая…

До него донеслось эхо радости, пожалуй.

– Ты… ты отдай этих людей, пожалуйста. – Леший все же не был уверен, что конопля – или чем было это поле – понимает человеческую речь. А потому изо всех сил представил себе, чего хочет. Некоторое мгновенье ничего не происходило. Разве что шелест усиливался.

– Шеф, она волнуется…

– Не лезь, – рявкнул Леший. – Она не тронет.

Не должна бы, во всяком случае. И потому Леший постарался стоять спокойно, когда ветка упала на плечо, другая облапала длинными листами голову и лицо. Он нахмурился, стараясь отдать мысленный приказ.

Или просьбу.

Пожелание?

Может, государя кликнуть… или там эльфа его? Эльф точно договорился бы. Но имелись у Лешего подозрения, что пока они туда и обратно, то и спасать будет некого.

Но нет, земля треснула, выпуская зеленый кокон.

– Спасибо, – сказал Леший, выдав еще один шарик силы, побольше первого. – И остальных тоже… пожалуйста.

Все же вежливость – это сила.

Через пару минут на земле лежали все три гостя, надежно упакованные зелеными стеблями. Леший чуть убрал те с лица, убеждаясь, что люди дышат. Один даже дернулся, заерзал, выдав сиплое:

– Помогите…

– Поможем, – пообещал Леший, подцепив кокон, чтобы утянуть его от поля. – Всенепременно поможем… мы тут и сидим, чтобы людям помогать.

– Ты… ты кто вообще?

– Леший я.

– Леший? Леших не бывает!

– А я вот есть…

Мужик задумался и молчал, долго, с минуты две. Леший успел и второго приволочь. Этот был без сознания, оно и к лучшему. Пахло от мужика перегаром, а вот от третьего – характерно так. Знакомо. Аж в носу засвербело-то. Где только эти падлы взяли спецтопливо?

Это ж…

Это ж лес бы полыхнул так, что… и хрен бы погасить вышло.

– Эй. – Тот, который был в сознании, поерзал, пытаясь высвободиться. – Ты это… ты из-за леса, да? Обиделся, да? Что сжечь хотели… Ты это, не обижайся. Отпусти… мы ж не хотели-то… сами-то… нас заставили… вот те крест!

Перекреститься не вышло, оно и к лучшему, ибо вранье такое Леший и без менталиста определить мог. А потому, присевши на ближайший кокон – пенечков поблизости не наблюдалось, – он ласково попросил:

– А ты, мил человек, расскажи…

– Что?

– Кто заставил. Как заставил. И поименно, с подробностями.

Оно-то, конечно, в Центре их допросят по уму, но и Лешему надо знать, к чему готовиться.

– Шеф, а машину куда? – поинтересовался Залесский.

– Ну… сдай центру. Этих же все одно к точке придется на чем-то везти… – И, наклонившись к лежащему мужику, Леший попросил: – Ты это, не молчал бы… а то ж я нервничать начну. Оно тебе надобно?

Надобно мужику не было.

И рассказывать он принялся, и говорил долго, хотя и бестолково. Да и не сказать, чтобы Леший что-то новое узнал.

– Слушай… – Мужик облизал пересохшие губы. – А поле это… оно твое тоже, да?

– Это? – Леший повернулся.

– Ну… конопля… твоя да?

– Не-а… это не моя, – сказал Леший вполне искренне. – Это самого государя-императора конопля. Личная, можно сказать.

И ведь не соврал.

Только, кажется, не поверили.

Ну и хрен с ним.

Сдавать пленников отправился Мазин, а вот к Лешему осторожно так, бочком, приблизился Залесский-младший. И по хитрой роже было видно, что не просто так подошел, но с просьбой.

– А… можно мне в город прогуляться? – спросил Залесский робко и глазки потупил.

– Зачем?

Тушенка еще была. Да и пирожков опять принесли, с пирогами вместе.

– Ну… цветов там куплю. Конфет каких… – Залесский вздохнул и признался: – Ты ж сам сказал, что пловцы скоро