Семейные ценности клана серой смерти - Валерия Веденеева
— Насчёт даны Дасан, хм? — дан Танаш бросил на меня понимающий взгляд. Похоже, о нашем с Аманой оборвавшемся романе Далия ему тоже рассказала. — Боюсь, что нет, ни о чём, заслуживающем внимания, я не слышал. Знаю только, что дана Дасан как уехала тогда в свои корневые земли, так оттуда и не возвращалась.
Я медленно кивнул. Не сказать, что слова хозяина дома мне сильно помогли. Но всё же, случись что-то с Аманой, Хеймес бы тестю рассказал, верно?
— Если это всё, о чём ты хотел спросить, то позволь теперь вопрос задать мне, — сказал дан Танаш. — Что именно случилось в зале Совета? Я был у племянника и вернулся, едва получил сообщение о катастрофе и о ранении Хеймеса. Конечно, какие-то слухи мне передать успели, но они настолько дикие, что я не знаю, чему верить. Ты ведь всё случившееся видел собственными глазами, верно? И, кстати, почему ты вообще там оказался?
Так…
— Да, я всё видел собственными глазами, — сказал я. — Но прежде позвольте мне вас заверить, что я продолжаю считать Старшую семью аль-Ифрит своей практически семьёй и что все они мне искренне дороги.
Взгляд дана Танаш стал цепким.
— Что, вспомнил наконец, откуда ты родом? А то наши ищейки так и не сумели ничего о тебе найти.
Понятно — о моей потере памяти Далия ему тоже рассказала.
— Не вспомнил, а узнал, — поправил я его. — Попал в плен к белым сектантам, те провели ритуал выявления моих предков — тогда всё и выяснилось.
— Ну же, не тяни, — дан Танаш смотрел с искренним любопытством. — Кто ты?
— Кентон Энхард.
Лицо у моего собеседника застыло — а потом воздух в кабинете разом похолодел. Да так сильно, что мой следующий выдох проявился белым облачком пара. Да, я помнил, у императорского клана ледяная магия была главной стихией.
Я вздохнул.
Вот хоть бы раз, хоть бы кто-нибудь обрадовался, услышав моё настоящее имя!
— Я обещал Хеймесу сломать Печать Крови, — сказал я, решив сразу перейти к главному.
Дан Танаш нахмурился.
— То есть он про тебя давно знал?
— Нет. Узнал только сегодня, перед заседанием.
— Но память к тебе так и не вернулась… Где гарантия, что ты не передумаешь, когда это случится?
— С какой стати?
— Скажем, вспомнишь своих родителей, погибших от рук аль-Ифрит.
Я вздохнул снова.
— Если вспомню, то причин навсегда прекратить эту войну будет только больше. На дурных примерах надо учиться, а не повторять их в своей жизни.
— Сыновней почтительности у тебя недостаток.
Я на это лишь развёл руками.
Холод начал постепенно отступать.
— Про твоего отца ничего говорить не буду, но твоя мать была хорошим человеком, — произнёс дан Танаш задумчиво. — Если ты пошёл в неё, то, может, и впрямь всё наладится…
Я немного подождал, но он ничего не добавил, лишь сидел, продолжая хмуриться, и к случившемуся в зале Совета больше не возвращался. Ну и к лучшему — меня слишком сильно встревожила ситуация с малявкой, отвлекаться на подробный пересказ дневных событий не хотелось.
— Если вы не против, давайте поговорим о Тее, — сказал я.
— О Тее? — дан Танаш поднял брови. — А что с ней?
— Она ведь вам дорога, верно?
Взгляд моего собеседника опять похолодел.
— К чему ты клонишь?
Я не знал, как дан Танаш отреагирует на известие о том, что его внучка беседует с богом демонов, но всё же риск для Теи в данном случае показался мне небольшим. Я не слышал, чтобы представители императорского клана были особенно религиозны — не больше, чем остальные Старшие кланы. Вряд ли любящему дедушке придёт в голову немедленно избавиться от «одержимой» — по крайней мере, я на это надеялся.
— Дана Далия ведь рассказывала вам детали поисков Теи в Городе Мёртвых?
Дан Танаш настороженно кивнул.
— И как мы с Теей спаслись от тварей Бездны только благодаря тому, что пересидели ночь в святилище демонического бога?
Дан Танаш кивнул ещё более настороженно.
— А детали того, что там, в святилище, происходило?
— Там… что-то происходило?
Ясно, об этом Далия не упоминала.
Мой рассказ — и о событиях полугодовой давности, и о сегодняшних — дан Танаш слушал во всё более мрачном молчании. Когда я замолчал, он встал, подошёл к окну и глянул вниз.
— Тея всё ещё во дворе, строит своего снеговика. Идём, покажешь мне, что именно она нарисовала.
В комнате внучки, откуда опять была выпровожена её гувернантка, дан Танаш долго разглядывал «хорошее» чудовище с лотосом в щупальце, потом посмотрел на меня.
— Возможно, она это всё придумала? — проговорил он неуверенно. — Дети — те ещё фантазёры. Фреска из святилища запала ей в память, вот и результат.
— Есть ли способ в этом убедиться?
Дан Танаш медленно покачал головой.
— Я таких способов не знаю. Возможно, знают жрецы, но Церковь всегда немедленно забирала людей при подозрениях на одержимость — даже одержимость куда меньшего уровня, чем этот, — дан Танаш ткнул в рисунок, будто боясь произнести имя демонического бога вслух, — а потом уведенных людей никто больше не видел.
Да, что-то такое я и подозревал. Смерть, похоже, была единственным «лечением» для подобных жертв.
— Подождите! — сказал я, вспомнив то, что, по-хорошему, стоило вспомнить сразу же. — А что насчёт нихарнов? Особенно чёрных? Они же защищают от одержимости.
— Они защищают от той одержимости, которая вызвана демонической скверной, а не… — дан Танаш опять оборвал себя, не договорив. Не знаю насчёт религиозности, но суеверным он был точно.
Я вновь посмотрел на рисунок Теи, чувствуя, как смутный план начинает принимать чёткие очертания.
— У вас есть здесь, в доме, хотя бы один чёрный нихарн и несколько десятков мелких белых?
— Найдутся.
— А ещё человек, способный создать из этих нихарнов украшение в виде белого лотоса, а чёрный поместить в самую сердцевину? Причём сделать это прямо сейчас, за несколько часов?
— Допустим, я найду такого человека. Что ты придумал?
— Тея сказала, что, когда она получит белый лотос, Восставший из Бездны снова явится к ней и расскажет о своих дальнейших планах.
— Ты…
— Я останусь здесь с Теей и, когда она заснёт, буду ждать его появления. После того, как он придёт,