Теневой Капитал - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
Я взял её в руки. Толстая, в мягкой обложке, «Теория вероятностей и математическая статистика», девяностых годов издания. Раскрыта была на сто сорок шестой странице. Глава называлась «Задача о разорении игрока».
— Смешно, — сказал я вслух. — Очень тонко, Влад.
Я начал читать. Честно, с того места, где он остановился. Игрок с капиталом в «а» рублей играет против казино с бесконечным капиталом. Вероятность выигрыша в каждой партии равна «пэ». Вопрос: с какой вероятностью игрок разорится? Ответ, если коротко: с вероятностью единица, если он не уйдёт сам. Влад отчеркнул эту строчку карандашом. Дважды.
Я перевернул страницу. Между сто сорок восьмой и сто сорок девятой лежала бумажка.
Не закладка. Сложенный вчетверо бланк, сероватый, на такой бумаге печатают накладные в оптовых базах, где принтер не меняли с двухтысячного. Сверху было отпечатано: «ТОВАРНАЯ НАКЛАДНАЯ №___», дальше шли пустые графы. Пустые, кроме одной. Поперёк бланка, торопливо, кривым мелким почерком, который я уже узнавал по доске в 0-бис, было написано:
ТЯК Москва, Люблино. Павильон 4–17. Ван. Дата 17.12. Спросить «пустые». Не говорить, откуда.
Я перечитал три раза. Потом поднёс бумажку к носу, сам не знаю зачем. Пахло пылью и чуть-чуть мятой.
Дата 17.12… семнадцатое декабря? То есть завтра?
— Лер! — позвал я.
Она пришла с ложкой в руке. За ней, конечно, следовала Фина, с половником. Я показал ей находку.
— Что такое ТЯК? — спросила Лера, прочитав.
— Торгово-ярмарочный комплекс. Садовод, — сказал я. — Я там два лета на разгрузке стоял. Это по сути город, Лер. Там десять тысяч павильонов. Там продают всё. Ковры, носки, запчасти, свадебные платья, китайские тапки с подсветкой. И сладости. Оптом, мешками, коробками. Без этикеток, потому что этикетки клеят уже на месте, кто какие захочет.
— Конфеты без бренда, — медленно сказала Лера.
— Конфеты, у которых нет мамы с папой.
— «Пустые». — Она постучала ногтем по слову в кавычках. — Это не про конфеты… То есть про конфеты, но это пароль. Влад знал, что нужен пустой носитель. Он уже это вычислил.
— Он уже шёл этим путём, — сказал я. И только когда сказал, понял, что это значит.
Влад тоже стоял у «Вектора» и смотрел на стрелку «СОПРОТИВЛЕНИЕ МАТЕРИАЛА». Тоже пёк что-то, тоже получал брак. Тоже, может быть, ходил в «Пятёрочку» и объяснялся с каким-нибудь Виталием про котиков. И додумался до того же, до чего я дошёл за полдня. Только он додумался раньше. И записал, куда идти. Но, возможно, так и не дошёл.
Фина стояла в дверях и смотрела на почерк. Не на слова, а на сами буквы. Половник в её руке дрогнул, и с него капнуло на паркет. Она тут же присела и вытерла каплю рукавом моей толстовки.
— Это Влада, — сказал я ей мягко. — Ты знаешь, да?
Фина кивнула и не подняла голову.
— Мы туда сходим, — сказал я. — Узнаем, что он хотел купить.
Половица под окном скрипнула. Медленно, длинно, и тепло из угла дошло до моих колен. Я вдруг подумал про червонцы под плашкой.
Лежачая копейка тухнет. Влад пускал в дело.
— Вот тебе и вложение, — сказал я углу. — Доволен?
Угол не ответил, но гипсовые колосья в нём, мне показалось, чуть-чуть порозовели. Как у человека, который делает вид, что ему всё равно.
— Гречка горит, — сказала Лера и ушла на кухню. На пороге она обернулась. — Денис. Ты же понимаешь, что если он туда ходил и после этого пропал, то это может быть связано?
— Понимаю.
— И всё равно пойдёшь.
— У меня рекламация, Лер. И неустойка голосом. Я храпеть хочу, когда женюсь, а то что жена подумает… муж бракованный, не храпит…
— Ты сначала научись не храпеть сейчас, — сказала она. — Я с кухни слышала.
И ушла, раньше чем я успел придумать ответ.
Смену я принял строго по графику. Тётя Зина пересчитала мне кассу, оставила на прилавке недоразгаданный сканворд, «а то ты всё равно не спишь», и ушла, громко сокрушаясь, что трамвай теперь останавливается прямо у крыльца и ей это нравится, а нравиться ей ничего не должно, она уже старая.
В одиннадцать вечера рольставни поехали вниз с привычным лязгом. Генератор в щитовой проснулся и забухал поршнями, пол пошёл мелкой дрожью. Зелёный экран Терминала налился цветом, будто вдохнул. Фина получила задание отмыть ровно двенадцать банок в 0-бис и рассортировать болты в коробке Влада по длине. Лера сидела на табурете за моей спиной с блокнотом и что-то туда писала, прикрывая страницу ладонью.
Толик стоял на полке мордой к стене и бубнил «Владимирский централ», перевирая слова. Котя спал на коробке с остатками «Холлса» и время от времени дёргал ухом, когда Толик брал особенно высокую ноту.
— Ты бы хоть слова выучил, — сказал я.
— Я их знаю, — обиделся Толик. — Я их по-своему пою. Это творческое, понял?
Первые сорок минут после полуночи было тихо. Я раскладывал на прилавке пачки сигарет по линейке, хотя они и так лежали ровно, и думал про Садовод. Как туда добраться, сколько брать, сколько везти, как затащить в 0-бис, минуя дверь. Голова гудела от схем.
В ноль ноль сорок одну Терминал щёлкнул.
Я ничего не нажимал. Лера тоже не нажимала. Мы оба уставились на экран, и экран был чистый, только мигал курсор. А потом под кассой зажужжал принтер чеков. Тот самый, который печатает, когда я пробиваю продажу. Медленно, с натугой, будто ему было тяжело, полезла лента.
Я дождался, пока она остановится, и оторвал чек.
Бумага была старая. Пожелтевшая по краям, с тем серым налётом, какой бывает у термобумаги, полежавшей в тёплом месте. Печать была бледная, местами почти выцветшая.
ПРОДУКТЫ 24. ТОЧКА: ВЕРЕТЕЙСКИЙ ТУП.
ДАТА: 14.10. ВРЕМЯ: 05:52.
ЗАКАЗ ПОСТАВЩИКУ: ВАН (4–17).
НОМЕНКЛАТУРА: «ПУСТЫЕ». КОЛ-ВО: ПО ДОГОВОРЁННОСТИ.
СТАТУС: ОПЛАЧЕН.
СТАТУС: НЕ ПОЛУЧЕН.
ПОЛУЧАТЕЛЬ: КАССИР ТОЧКИ — ВЛАД
ДАТА ПОЛУЧЕНИЯ: 17.12.
Последняя строчка мигала. Я не знал, что термобумага умеет мигать. Буквы «ВЛАД» то проявлялись, то гасли, как перегорающая лампочка. Лера встала у меня за плечом, и я почувствовал, что от её кулона тянет холодом,