Теневой Капитал - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
ТОВАР НЕУЧТЁННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ: 36 ЕД. (КАРАМЕЛЬ ЛЕДЕНЦОВАЯ «ХОЛОДОК»), 4 КОР.
ОСНОВАНИЕ ПОСТУПЛЕНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ.
ПОСТАНОВКА НА БАЛАНС ТОЧКИ: 85%.
ОСТАТОК В ЛИЧНОЙ СОБСТВЕННОСТИ КАССИРА: 15%.
СПАСИБО ЗА ПОПОЛНЕНИЕ АССОРТИМЕНТА.
— Это что ещё такое? — спросила тётя Зина, наклоняясь к экрану. — Денис, ты что, конфеты в магазин принёс?
— Себе купил, — сказал я сквозь зубы. Че это еще за фокусы? Терминал глючит? Походу придется жалобу писать.
— А он пишет, что в магазин. Ну, раз пишет, значит, в магазин. Ставь на полку, я ценники напишу.
Я ничего не стал ставить на полку. Просто ушёл в коридор, сел на коробку у двери в хламовник и открыл через телефон рабочий чат с Директором.
«Это мои личные конфеты, купленные за мои деньги. Чек есть».
Директор ответил через сорок секунд. Он всегда отвечал так, будто сидел и ждал.
«Денис, всё, что пересекает порог точки, проходит через учёт. Таково Правило помещения. Ты же не жаловался, когда точка записала на баланс остатки нашей гостьи в качестве штрафа за попытку изъятия инвентаря. А ведь их было на значительно большую сумму. Правило работает в обе стороны. Пятнадцать процентов твои. Не благодари».
«Да при чем тут учет, оно на мои деньги куплено! У вас баг в Терминале!».
Директор уже благополучно сбежал в оффлайн. Вот же зараза… Походу, со сих пор не может мне простить мою прошлую фразу про KPI.
Я вспомнил осколки Элеоноры. Тогда мне казалось, что Магазин сделал мне подарок. А он просто записал их себе, как записал бы что угодно, что вошло в дверь. Как записал бы мою куртку, если бы я её тут забыл. Как записал бы меня.
Собственно, с осколками Элеоноры как раз все было честно. Она пыталась незаконно купить имущество Магазина, ее за это и распылили. Её осколки встали на баланс Магазина, поэтому-то я с продаж «Рондо» и получил только пятнадцать процентов.
Но вот мои покупки к имуществу Магаза не относились никаким боком! Эта случайность с багом выглядит вовсе не случайностью, а намеренными палками в колеса.
И это при том, что Магазин на реализации продукции Вектора неплохо так заработал! То ли Директор, скотина мелочная, обиделся, то ли…
Лера вышла из 0-бис и остановилась рядом.
— Терминал? — спросила она.
— Восемьдесят пять процентов. Всё, что вносится через дверь, Магазин с какого-то хрена посчитал своим. А Директор то ли не понял, то ли в несознанку ушел. А потом мне же их продаст. По внутренней цене, с моим процентом.
— Красиво, — сказала Лера без капли иронии. — Ты бы так сделал.
— Я бы так сделал, — признал я. — Потому и злюсь.
Мы помолчали. Из щитовой тянуло теплом, генератор днём спал, только щиток тихонько зудел.
— Пять пачек, — сказал я. — Пять пачек на тысячу восемьсот штук замены. Даже если я скуплю весь «Холодок» во всех «Пятёрочках» Чернопрудова, мне его тут же оприходуют. И Виталий, манагер из пятерки, меня сдаст, это уже вопрос времени.
— Значит, нужно, чтобы он не проходил через дверь. Ну пока этот баг не починят.
— Через окно, что ли, кидать?
— Можешь попробовать через форточку, — сказала Лера. — Только Терминал, я думаю, и форточку посчитает. У него, судя по всему, учёт по периметру.
Я встал и прошёлся по коридору туда и обратно. Фина выглянула из 0-бис, увидела, что я хожу, и тоже вышла, на всякий случай встала рядом с Лерой.
— Мне нужен носитель тоннами, — сказал я, загибая пальцы. Это у меня привычка, загибать пальцы, когда начинает складываться схема. — Без бренда вообще. Не просто мёртвый, а такой, который никто никогда даже не рекламировал. Оптом, чтобы цена за штуку копейки. И завозить мимо двери и Терминала, чтобы обиженка на Директоре не навалила своих багулин. Сразу в 0-бис.
— А 0-бис Терминалу может быть вообще не принадлежит, — тихо сказала Лера.
— По бумагам не принадлежит… По крайней мере нигде не написано, что Вектор состоит на балансе Магазина. Или состоит, но это было стерто после архивации помещения. Плюс «Вектор» старше Магазина.
— Тогда вопрос только в том, где берут конфеты, у которых нет «мамы с папой». И как их сюда занести, не проходя мимо тёти Зины.
Фина посмотрела на меня, потом на Леру, потом пошла и поправила огнетушитель на стене. Он висел правильно. Ей просто надо было что-то закончить.
Обедать мы поехали домой. Я решил, что если мне уже грозят отнять голос, то пусть хотя бы на сытый желудок.
Еду мы купили ещё утром, на обратном пути со смены, и сейчас Лера с Финой разбирали пакеты на кухне. Гречка, тушёнка, лук, яйца, кусок сыра, банка огурцов, которую я взял исключительно для того, чтобы Толику было не обидно.
Лера командовала, Фина исполняла. Лук Фина резала так, что кубики получались одинаковые, как на рекламной картинке. Лера сначала смотрела на это с подозрением, потом махнула рукой и отдала ей ещё морковку.
Глядя на них, я подумал, что Лера с нами уже несколько дней. Помогает, активно в моей кассирской движухе участвует. И за это время ей ни разу не позвонили родители… хотя, может, они ей писали сообщения в мессенджере? А я просто не заметил.
— Мат на кухне нельзя, — напомнил я, проходя мимо.
— Я и не собиралась, — сказала Лера. — Но если Фина порежет мне палец с той же точностью, я выйду в коридор и скажу там всё.
Фина посмотрела на неё испуганно и отодвинула нож на сантиметр от Лериной руки.
— Это шутка, — сказала Лера и, помедлив, коснулась её плеча. — Неудачная. Режь. Ты хорошо режешь.
Фина зарумянилась от удовольствия. Я ушёл в комнату, чтобы не мешать этому тонкому дипломатическому процессу.
В комнате было солнечно. Ноябрьское солнце висело низко, лупило сквозь переплёт окна, и по паркету лежали золотые полосы. Я сел в кресло Влада, продавленное под левый бок, и поёрзал, пытаясь найти способ, как в нём сидеть максимально удобно.
Не нашёл. Кресло было под другого человека.
Под окном скрипнула половица. Не сама по себе, а с той самой задержкой, словно кто-то наступил туда секунду назад.
— Книжку дочитай, — прошелестело из угла. — Обещал ведь.
Я и правда обещал. Тогда, при заселении, Домовой перечислил: