Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

– А-а-а, господин некромант, – недовольно протянул заметивший меня сержант. – Ну как, довольны результатом?

– В смсыле?

– В коромысле! Раньше такого не было!

– И я тут причем? – не удержался я.

– Ты, может, и непричем, а вот та дрянь, что у вас дома живет, скорее всего лапу – или что там у нее вместо лап – приложила. Пока она не появилась в городе, не было у нас такого!

Я даже не стал уточнять о какой дряни идет речь. Фрыса, конечно. Кто же еще.

– Выбледков держать! – заорал сержант, обращаясь то ли ко мне, то ли пробегающим рядом гвардейцам, зло сплюнул и бросился за сослуживцами…

Чуть в стороне от меня открылась еще одна расщелина: солдаты сориентировались быстрее, чем можно было ожидать: пара пуль и первая же показавшаяся из разлома тварь рассыпалась белым инеем. Но вслед за ней из трещины полезли еще две…

На площади работали геоманты. Большинство мелких расщелин закрывались сами также спонтанно, как и открывались, те же, что продолжали пропускать тварей в наш мир, закрывали маги земли. Они поднимали с мостовой целые плиты камня или стягивали края разрезов, как и при работе с прорывами…

Я заметил Лизу: она дралась сразу с несколькими опустошами, размахивая где-то добытым куском арматуры. Каждый удар железного прута отдавался звонким треском. Бам! Удар прилетает белесой фигуре в плечо, откидывая ее от княжны на несколько метров. Бам! Новый удар прилетает другой твари уже в голову и та рассыпается белыми искрами…

– Полплеча – работа тяжела, оба подставишь – легче справишь, – услышал я голос Аркадия Львовича. – Навались братцы! Сдюжим!

Генерал-губернатор наравне со всеми пытался победить хаос, обрушившийся на Романов-на-Муроме. Я вскинул ружье и выстрелил в пару выбледков, но стрелков тут хватало и без меня. Нужно было что-то делать, что-то другое, а не просто стрелять по тварям… Я вспомнил слова Чагодаева: «Тьма, как и вода, – это поток. Ее нельзя победить, но можно направить».

Я вздохнул. Что-то тянуло меня туда, к открывающимся расщелинам. Я сфокусировался, стараясь почувствовать, как под ногами пульсирует земля и у меня получилось! Я почувствовал! Ощутил как холод скользит по венам, будто внутрь влили ведро ледяной воды. И вдруг – словно кто-то открыл задвижку – я увидел поток. Не глазами, а чем-то внутри. Темная река текла под городом… Я сделал шаг вперед, двигаясь по улицам города, словно иду по течению. Я не знал что делаю, просто… пробовал. Вжух! Прямо передо мной открылась расщелина, но я даже не испугался – вместо страха было странное спокойствие и уверенность. Остановился, опустился на мостовую на колени и наклонился к образовавшемуся разрезу. Мир вспыхнул: выбледь, что вылезала из трещины, застыла, словно загипнотизированная. Я смотрел в ее белесые глаза без зрачков, а она – смотрела прямо на меня. И я готов был поклясться, что она меня видит… Я оскалился, как хищник, и тварь дернулась, заползая обратно в глубину преисподней (или откуда там она пыталась выбраться), а потом разлом затянулся, словно кто-то записал на камеру момент его раскрытия и сейчас включил обратную перемотку. Тихо, без шума, хлопков и скрежета. Он просто закрылся…

Я глазам своим не поверил – это что, я сделал? Направил поток в нужную мне сторону и он унес появившуюся на поверхности выбледь к чертям собачьим? Я кинулся к следующей расщелине, наклонился, силясь снова уловить ту темную реку – она никуда не делась, текла в своем направлении, не злая, не враждебная – просто чужая. И я не управлял ею, я направлял ее в нужную мне сторону. И тьма слушала меня…

Лиза крикнула что-то, но я не расслышал. Из соседнего переулка донесся выстрел – Альский стрелял по тварям. Все было в движении, крики, дым, лязг, треск и... тишина с которой я закрывал трещины на мостовой… Впервые за долгое время я чувствовал себя не просто наблюдателем, а частью этой силы. Частью тьмы. И, честно говоря, это было страшнее, чем все прорывы вместе взятые.

Город стонал. Я закрыл еще пару мелких расщелин и метнулся к следующей. Земля под ногами чуть стихла, а вот воздух вибрировал, будто сам север хрипел от напряжения. После тишины, которая сопровождала мое общение с тьмой, все вокруг казалось неправдоподобно громким: гул, крики, звон выстрелов, треск магических барьеров. И сквозь этот гвалт еле-еле пробивался один-единственный звук – детский визг. Тонкий, режущий.

На перекрестке, в углу, образованном двумя домами, застряла девочка – совсем малышка, лет трех от силы. Она забилась в угол и ревела, закрывая лицо руками и стараясь спрятаться от всего, что происходило вокруг, а к ней уже ползли выбледки – тонкие, ломаные, неестественные бледные фигуры… Лиза увидела это раньше меня и не раздумывая, кинулась к девчушке, размахивая своим железным прутом, словно священным жезлом, благо, для выбледков и такого оружия было более чем достаточно…

– Лиза! Стой! – крикнул Саша, вскидывая ружье, но нежить даже не обернулась.

Я рванул следом.

Лиза влетела в угол, набрасываясь на опустошей как бешеная. Удары летели с такой скоростью, что я даже не силился уже уследить за тем, что она творит – всетаки, как ни крути, нежить она и есть нежить – сильная, быстрая… Человеку не по силам то, что может она. Да и выбледки вряд ли могли причинить ей вред – таких тварей Лиза не боялась. Мы с Альским следили за ней, как завороженные, да что там мы – даже девчушка, на спасение которой кинулась княжна, перестала плакать и смотрела на Лизу во все глаза. Та же была похожа на какую-то древнюю воительницу: волосы растрепались, глаза горят сиреневым светом… Красиво, ничего не скажешь!

Из-за угла дома вышел не очередной выбледь, нет, это был кто-то другой. Демон. Достаточно крупный, с костяными наростами на плечах и пастью, похожей на расколотую черепицу. Когда нежить заменила его было уже поздно: Лиза попыталась отскочить, но не успела. Он сбил ее с ног и навалился сверху. Саша выстрелил – попал, но пуля отскочила от костяных пластин, будто от железа. Я бросился к ним, попытался призвать тьму как делал только что, но сконцентрироваться