Андрей Левицкий - Змееныш

Сморщив нос, Оксана огляделась и увидела в по­толке квадрат люка. Прямо под ним стояла бочка, де­вушка забралась на нее, налегла плечом — крышка под­нялась, скрипя петлями. «Надо будет потом смазать», — подумала она, вылезая, и услышал снизу шуршание. Вздрогнув, глянула под ноги... крысы! Оксана едва не вскрикнула, но мужественно сдержалась, побыстрее вы­бралась наверх и закрыла люк.

Сквозь щели между бревнами лился свет луны. Пе­решагивая через лежащий на полу мусор, она подошла к дверям старого, давно заброшенного дома — наверняка из тех лачуг, что сгрудились на склонах и у подножия холма.

На крыльце Оксана остановилась, широко раскрыв глаза. Перед ней раскинулась Зона.

Девушка оказалась посреди полуразрушенной де­ревни недалеко от леса, обступившего холм. Как повез­ло, что она наткнулась на этот лаз! Теперь можно будет хоть каждую ночь уходить в Зону. Оксана выключила фонарик: бегущие по небу редкие облака почти не за­крывали луну, ночь оставалась светлой. Девушка огля­нулась — сзади темно, лишь два одиноких огонька го­рят, один на вершине водокачки, другой на крыльце ба­рака. Она пошла вниз по склону, под ногами едва слышно шуршала трава. Что это там, возле деревьев, какое-то пятно свечения — не аномалия ли? Там могут быть и артефакты!

Оксана направилась прямо к голубоватому силуэту, прорисовавшемуся на фоне черной стены леса. Какие у него интересные очертания! Как будто лепестки — а се­редина желтая, похоже на очень большую ромашку...

Пока она спускалась, аномалия захватила все ее внимание. Оксана больше не видела ни леса, ни луны, ни облаков — взгляд сосредоточился на странном явле­ние впереди. Лепестки тонкие, растут прямо из земли, охватывая светящуюся сердцевину, будто ладонями. Нет, это не ромашка, скорее голубой тюльпан, в чашеч­ке которого притаилась Дюймовочка... Девушка не заме­тила, как цветок очутился у нее в голове: она видела его и снаружи, и внутри себя, лепестки шевелились в соз­нании, заволакивая, заполняя его голубым свечением. Оксана шла дальше и уже не понимала, что делает, ее охватило неодолимое желание заглянуть внутрь этого цветка, залезть в него, ведь Дюймовочкой была она сама, а цветок — ее дом, там есть мягкая постель, куда она хо­чет лечь, заснуть, ведь она устала, день был длинный и тяжелый...

Ноги налились тяжестью, руки перестали слушать­ся, Оксана хотела потереть глаза — и не смогла. Она просто шагала, захваченная пси-излучением аномалии-симбионта, которая ждала свою жертву, распахнув ост­рые зубцы, — как росянка, растение-хищник, карауля­щая насекомых. Оксана летела на излучение симбионта, будто насекомое, привлеченное запахом растения, эта аномалия действовала как контролер, но не заставляя что-то делать, а просто лишая жертву воли, и затягивала в себя. А после одна короткая вспышка — и жарка внут­ри симбионта поглотит человека без остатка.

Кружилась голова, мир качался, плыл в призрачных волнах. Оксана видела только эти голубые лепестки, они были так близко, они выросли до неба и звали, ма­нили к себе. Еще несколько шагов... еще... ноги сами несли вперед, в средоточие голубого тепла, ей осталось пройти всего ничего — когда что-то красное, злое мелькнуло на самой грани зрения, и Оксана сбилась с шага, замерла, удивленная, обиженная.

Ей показалось, что цветок дрогнул, лепестки затре­петали, и аромат их — то есть пси-излучение аномалии, которое девушка воспринимала как запах, — потек ку­да-то в сторону, словно некто другой завладел внимани­ем чудо-цветка. Она вскрикнула от возмущения, чувст­вуя, как реальный мир вторгается в ее убаюканное соз­нание. Блеклый свет луны резанул глаз, впереди встала черная стена леса, на фоне которого, совсем близко, бушевало сине-голубое пламя. В него вплетались крас­ные нити — они становились с каждой секундой толще, превращаясь в канаты, и хлестали по лепесткам, сбивая голубой огонь. В ушах зашумело, заломило виски, на­пряжение незримой борьбы отдалось эхом головной бо­ли. Оксана прижала ладони к вискам и вздрогнула, буд­то проснулась внезапно. Что с ней происходит?! Куда она шла, зачем? Почему стоит здесь, не в силах тронуть­ся с места?

А вокруг кипела настоящая пси-битва, и голубые лепестки не казались больше прекрасными и желанны­ми — это были хищные изогнутые зубцы, торчащие из земли, теперь Оксана отчетливо видела их перед собой. Появившиеся откуда-то сбоку красные жгуты росли, охватывая скрежещущие зубья, наматываясь на них. Де­вушка наконец поняла, что стоит в двух шагах от анома­лии, перед растущими из земли зубцами, похожими на кривые янычарские сабли. Между ними плавилась, кло­котала готовая вспыхнуть жарка. По ногам побежали мурашки, Оксана покачнулась, взмахнув руками, едва не упала.

С другой стороны аномалии стоял Змееныш — лицо напряжено, глаза закрыты.

Боль в висках стала невыносимой, девушка застона­ла—и тут аномалия взорвалась. Взметнулся столб пла­мени, Оксану отбросило на склон. Она упала на спину и закрыла глаза руками, так ярко горел огонь. Тыльную сторону ладоней опалило, девушка вскрикнула, но пла­мя вдруг съежилось. Зубцы вокруг него с громким трес­ком ломались, падая внутрь. Аномалия схлопнулась, будто пасть, рыхлая жирная земля с чмоканьем втянула обломки зубцов — и через мгновение возле лесной опушки остался лишь круг обугленной земли, окружен­ный каймой сгоревшей травы.

Змееныш, открыв глаза, стоял не шевелясь. По смуглому лбу его текли капли пота. Стряхнув их, он на­правился к склону, перепрыгнув через место, где была аномалия, встал над девушкой и помог ей подняться.

— Это ты? Зачем ты здесь? — спроста Оксана, опираясь на его плечо. Глупый вопрос, но другой ей не пришел в голову. Она и так понимала, почему он здесь, ведь девушка видела его взгляд там, в лагере, и теперь ожидала, что этот странный обитатель Зоны начнет вы­думывать что-то, как поступил бы на его месте любой знакомый ей городской парень...

А. Левицкий, Л. Жаков   138

Но Змееныш был чужд условностей.

— Я шел за вами, — сказал он. — Хотел еще раз уви­деть тебя.

Развалившись в кресле, Слон раздавал приказания.

— После завтрака полковник Рябой приедет, встре­тишь, как обычно. Передай Деляге, чтоб его группа го­товилась выйти, если Рябой чего расскажет. — Большой Хозяин задумчиво постучал толстыми пальцами по сто­лу и добавил ни к селу ни к городу: — А лето теплое.

Стоящий перед ним Заточка удивленно поднял гла­за. Слон крутил в руках глиняную статуэтку.

— Что-то у тебя уставший вид, — не глядя на по­мощника, сказал он.