Рубеж - Инди Видум
— То есть императорская семья тоже имеет летающих помощников? — ухватил он главное. — И они не помогали эвакуировать людей, только проверяли ценности?
— Должны же у них быть основания для утверждения, что ценности украдены до них, — заметил я. — Не будет же представитель императорского семейства врать исключительно для того, чтобы опорочить мою репутацию?
— Как интересно. В новом указе исключение сделали как раз для императорских родственников, — сказал журналист. — Неужели ради того, чтобы у них не было конкурентов по очистке чужих домов в зоне?
Заявление было серьезное и очень громкое. К нам прислушивались все, кто стоял рядом.
— Я в таких вопросах никому не конкурент, — ответил я. — Я вывозил людей в двух стазисных контейнерах. Больше при мне ничего не было — можете расспросить спасенных мной из зоны людей. Тем оскорбительней прозвучали инсинуации кузена императора.
— Который летал в новую зону исключительно с одной целью…
Глаза журналиста светились от радости — получил прекрасный материал для своего явно желтого издания. Журналисты более серьезных изданий не торопились ко мне подходить, возможно, ждали результата дуэли. Но мы люди не гордые, нам и поддержки «Сплетника» хватит.
— Эко вы по репутации императорской семьи прошлись, Петр, — неодобрительно сказал Щепкин.
— Они должны понимать, что, когда они пытаются втоптать в грязь чужую репутацию, могут этой же грязью замазаться куда сильнее.
— Александр Федорович мог отправиться в зону по другим делам — на помощь родственникам.
— С помощью не сложилось, так хоть пограбить можно? — усмехнулся я, отбросив все политесы. — Александр Владимирович, уж вы-то должны понять, почему они меня собираются притопить. Потому что им невыгодно восстановление реликвий, а уж по каким причинам — это нужно спрашивать у императора. Прямо спрашивать — не заигрался ли он? Ведь не может же первое лицо в империи не знать, что творится в его окружении? Не может же? Или дело в том, что он в принципе хочет забрать права у князей? Как он попытался сделать это в моем княжестве еще до восстановления реликвии, прислав полковника Рувинского.
Щепкин, как недавно потерявший земли, особенно остро воспринимал все покушения на собственный титул, которого, впрочем, вскоре может не стать — в полном соответствии с предыдущим императорским указом, прямо ущемлявшим права таких князей. А еще он наверняка вспомнил, как в остатки вороновского княжества прислали фактически губернатора — лицо, полностью зависимое от императора. И то, что это лицо опозорилось по всем фронтам, ничего не меняло — Рувинский точно собирался подмять под себя всю власть.
И слушал меня не только Щепкин — рядом находилось достаточно князей, на лицах которых появлялась задумчивость, а в голове — вопросы к императору. Как бы ни закончилась сегодняшняя дуэль, вопросы эти они зададут. Потому что Щепкин понял точно, что его неприятности пришли из императорской семьи. Что именно она виновата в уничтожении реликвии и в том, что его пытаются лишить возможности восстановления. Как бы он ни относился ко мне хорошо, за меня он драться не будет, а вот за свои интересы — напротив, зубами нужное выгрызет.
Я не обольщался: закончиться дуэль могла как угодно. Что ни говори, лишая меня защитных артефактов, императорский кузен лишал и основного козыря. При этом сам он наверняка был натренирован не только в борьбе против тварей, но и против людей. Разумеется, я не исключал, что в зоне он не был и свой рост навыков получил за счет тренировок, но исходил я из самого плохого варианта.
— Давай я его в контейнер отправлю? — неожиданно тявкнул Валерон мне прямо в ухо. — Решат, что струсил и сбежал.
— Не решат. Скорее на меня еще одно исчезновение повесят.
— Тогда я с тобой пойду в качестве разрешенного личного секретного оружия, — решил он. — Если что — пусть испаряется прямо с поля боя. Решат, что телепортировался.
Насколько я понимал Валерона, за меня он не особо переживал, а вот за хорошую жертву для активации реликвии — напротив. Проблема в том, что такие жертвы хоть и хороши для реликвии, но на родовом древе императора отражаются. Может, император и ненаблюдательный идиот, но уж точно не тогда, когда речь идет о его семье. Связать восстановление реликвии и гибель кого-то из императорской семьи смогут уже на втором случае. Так что нет, тем более что у этого типа даже Скверны нет. Но если зрители решат, что не я добил противника, а он удрал — лучшего результата и пожелать нельзя. Потому что это не мелкий бретер, натравленный Антошей, а лицо, занимающее высокое положение, за которое мне могут предъявить.
— Хорошая идея, — решил я по поводу телепортации. — Но считается, что с дуэльного полигона таким способом уйти нельзя.
— Исключения для императорской семьи, — намекнул Валерон.
Чисто теоретически это могло сработать. В присутствии огромного количества свидетелей исчезновение кузена императора — это офигенное доказательство того, что императорская семейка играет нечестно. И то, что в этот раз нечестно играл я, ничего не меняло, потому что честно играть против жуликов невозможно — нужно обращать против них их же методы.
— Тогда действуешь, когда я соберусь нанести добивающий удар, — предложил я.
Говорил я совсем тихо и даже рот рукой прикрывал, чтобы никто не понял, что я с кем-то переговариваюсь, но мой жест был воспринят совершенно иначе.
— Что, Петр Аркадьевич, тошнит от страха? — громко крикнул сын великого князя, пытаясь меня унизить.
— Скорее от вас. Давно такого дерьма вблизи не наблюдал, — столь же громко ответил я. — Обычно общаюсь с людьми порядочными.
Несколько человек торопливо застрочили в блокнотиках — ага, прав я был, что журналистов больше, чем один.
— Посмотрим, что вы запоете на дуэли, — зло сказал мой противник. — Это вам не играть в благородство, ничем не рискуя на летающем помощнике.
— В зоне Заварзиных я помогал вытаскивать людей безо всяких летающих помощников, — ответил я. — А вам даже летающие помощники не помогают выглядеть благородно и порядочно.
— Господа, —