Рубеж - Инди Видум

— А у моего противника она есть? — удивился я. — Эта семья только и делает, что врет и гадит, а обвиняет в этом других. Да еще и пытается стравить князей между собой для своей пользы. Не зря же великий князь так и не появился. Говорят, он людей помогает спасать из новых зон? Но я его там не видел. И не видел никто из спасенных. Так что же он там делает, если внезапно меня обвиняют в грабежах?

— Подлец, ты поплатишься за наветы на мою семью! — заорал пока еще живой сын великого князя, а журналисты застрочили еще быстрее, имея на лицах выражение, весьма близкое к оргазму. — К барьеру!

— Не надейся спрятать концы в воду, — отбросив последние намеки на вежливость, ответил я. — Всё, что вы сделали, рано или поздно всплывет. Говно, как известно, не тонет.

— Петр Аркадьевич, — пытаясь имитировать негодование, одернул меня Арсентьев. Но у него даже смех удерживать не особо получался — не слишком он талантлив в лицедействе. — Вы сначала его победите. Это довольно-таки непростая задача.

— Нужно проверить, чтобы он тоже оставил артефакты снаружи, — спохватился я. — Потому что с него станется.

— Проверим, — кивнул он. — У меня как раз при себе артефакт для выявления других артефактов рядом.

И этот артефакт сказал свое веское слово, запищав рядом с Александром Федоровичем, который начал уверять, что лишь в запале забыл убрать артефакты. Мол, я его настолько вывел из себя, что он не думал уже ни о чем другом. Тем не менее журналисты эту досадную забывчивость отметили, как и то, что артефакт оказался не единственным — следующая проверка показала, что память у младшего сына великого князя дырявая как решето. Ему бы целителя хорошего — и в комнату с решетками на окнах, но он сам выбрал, где находиться. В случае целителя у него хотя бы шанс был дожить до старости.

На мне же артефакт Арсентьева не показал ничего, что, разумеется, было подвергнуто сомнениям второй стороной, и Гуляев дополнительно охлопал меня лично, хотя к этому времени на мне, кроме рубашки и брюк, ничего уже не было. К его большому разочарованию он ничего не нашел, а я не преминул заметить:

— Вы выбрали неправильную сторону, Федор Арсентьевич. Сторону тех, кто лишил вас реликвии. Или вы хотите, чтобы и остальные князья остались без них?

— Я за справедливость, — важно сказал он.

Похоже, справедливость в его понимании как раз и означала, что если нет реликвии у него — остальные тоже должны лишиться.

— Топор? — пренебрежительно бросил кузен императора, заметив наконец мое оружие. — Мужицкое оружие. Не оружие благородного человека.

— Благородным человека делает не его оружие, — отрезал я. — Какая тебе разница, чем тебя убьют?

— Не привык сражаться с мужичьем, — пренебрежительно бросил он. — Впрочем, сражаться и не придется. Всё закончится в первые несколько секунд.

Основания для такого утверждения у него были, потому что у меня защита хромала. Раньше я об этом не переживал, поскольку всё покрывалось артефактами, а вот сейчас выяснилось, что расслабился я рановато. Впрочем, у моего противника с защитными заклинаниями дело обстояло не лучше, а значит, победит тот, кто будет быстрее и точнее бить, и лучше уворачиваться.

Изобретать велосипед я не стал, использовал опять Снег и Вихрь сразу, как был дан старт к дуэли. Полигон заволокло, а я с удивлением понял, что мой навык по эхолокации работает: теперь я не только чувствовал направление к цели, я буквально видел ее магическим взором, то есть знал точное расстояние, несмотря на то, что сын великого князя переместился мгновенно коротким телепортационным прыжком. Причем не ко мне, а от меня. Похоже, не хочет попадать под удар моего топорика, на который, кстати, при необходимости можно и заклинание поймать.

— Давай я зайду ему за спину и плюну, — азартно предложил Валерон, вцепившийся лапами в мой воротник. Удобное положение: и рядом, и не под ударом.

— Не вмешивайся, — предупредительно рыкнул я. — Только в конце, когда нужно будет имитировать побег. И аккуратней, чтобы не подставиться под удар.

За то время, что я ему сказал, смог дважды отправить удар и дважды переместиться порталом — на второй раз портальное перемещение порадовало меня поднятием на уровень до шестнадцатого.

Мой противник тоже на месте не стоял и огрызался заклинаниями. Но если он палил в белый свет как в копеечку, то я его уже один раз достал. Во всяком случае, когда заклинание Теневой стрелы долетело и сработало, он был там, куда указывала эхолокация. Большего разглядеть в том вихре снежной бури, что я устроил, было сложно.

— Где отец? — проорал он внезапно. — Если ты поможешь его найти, я тебя пощажу.

— Ты уже труп. Зачем мне пощада от трупа?

— Думаешь, тебе простят мою смерть?

Голос был задыхающийся. Похоже, я его неплохо приложил.

— Предлагаю договор, — продолжил он. — Мы снимаем все претензии. Ты — возвращаешь отца.

— Извинения? — заинтересовался я.

— Об этом не может быть и речи, — запротестовал мой противник. Но не особо убедительно запротестовал — похоже, при желании я его мог пробить и на публичные извинения.

— А как же бой до смерти? — спросил я и опять отпрыгнул вовремя, потому что эхолокация Эфира, как оказалась, еще и сигнализирует об отправлении заклинаний. Я мог бы это и раньше заметить, но слишком был увлечен тем, чтобы достать противника.

— Примиримся на публике. Не стоит доводить до смертоубийства. Ты — князь. Я — кузен императора. У меня возможностей много.

— Он вскоре истечет кровью, — проворчал Валерон мне в ухо. — Твоя теневая стрела почти оторвала ему руку. Там кровищи море. Я его эвакуирую?

— Эвакуируй, — согласился я. Добивать практически беззащитного человека неспортивно и непрактично.

Через пару мгновений я перестал чувствовать своего противника. Остановился, замер, перестал обновлять заклинания. Снег, более не поддерживаемый Вихрем, опал, и зрители с удивлением обнаружили, что из двух дуэлянтов остался только один. Причем второй не валялся дохлой тушкой на песке, присыпанном снегом, а просто исчез, а на нескольких местах, где сын великого князя явно стоял