Рубеж - Инди Видум

Купол сняли сразу, как обнаружили исчезновение второго дуэлянта, после чего на полигон повалили люди. Главным образом — наблюдавшие за поединком князья. Но был и целитель, с характерным жетоном на одежде, который сразу рванул к месту, где ранее был мой противник. Неужели рассчитывает выкопать его из-под снега? Последнего получилось не так уж и много, когда снежная буря прекратилась и снег опустился на землю.

— Где Александр Федорович? — требовательно спросил Гуляев, добравшийся до меня первым.

— Хотел бы я сам это знать, Федор Арсеньевич. Но похоже, когда Александр Федорович настаивал на дуэли до смерти одного из противников, он не рассматривал вариант, что смерть будет его, и удрал, как только запахло жареным.

— Вы оскорбляете императорскую семью.

— Это императорская семья оскорбляет нас, не находите? — повернулся я к остальным князьям. — Сдается мне, они ведут свою игру, в которой князьям места нет. Потому что императорская семья поддерживает тех, кто уничтожает реликвии, и никак не поддерживает меня. Его Императорское Величество прекрасно знает, что на данный момент я единственный, кто может восстановить реликвии при определенных условиях. И при этом всячески затрудняет мне жизнь. Сегодня провалилась очередная попытка меня убить. И вот что я вам скажу: мне это окончательно надоело. Я больше не собираюсь молчать. Я считаю, что мы должны призвать императора к ответу.

— Не слишком ли ты молод, чтобы что-то считать? — процедил Куликов.

Место исчезновения кузена императора он чуть ли не обнюхал, наклоняясь и изучая следы. Но изучай, не изучай — видно, что я к этому месту не подходил, снег не настолько глубокий, чтобы закрыть все следы.

— Возможно, я и молод, но я понимаю, что не сделай мы сейчас ничего — мы все расстанемся с княжением. Потому что взорвать можно любую реликвию. Если рядом с вами княжество уже захвачено зоной — ваше уйдет под нее мгновенно. А если нет — возможны варианты. И я бы не хотел, чтобы эти варианты проверялись.

— Говоришь ты гладко, — выдавил Куликов. — Но стоит ли что-то за твоими словами? У меня ты дочь увел, притворившись скромным порядочным дворянином. И что в результате?

— Что в результате? У вас восстановлена реликвия, а ваша дочь — княгиня. Разве это плохо?

Куликов аж дар речи потерял. Он очень хотел сказать: «Плохо», но, боюсь, его не поняли бы остальные. И без того уже проскальзывало удивление столь высокой принципиальностью Куликова. Мол, его дочь составила прекрасную партию, да еще по любви — чего еще надо?

— Петр Аркадьевич, это серьезные обвинения, — сказал Арсентьев. — Очень серьезные. И продолжать разговор нужно без посторонних.

Он намекал на репортеров, которые уже тоже пробрались на полигон. Кто-то даже фотографировал снег со следами крови, меня и остальных князей.

— Считаю, что на завтрашнее заседание должны быть приглашены как трусливо сбежавший сегодня кузен императора, так и сам император, — сказал один из князей. — Пусть держат ответ. Если хоть что-то из того, что говорит юный Воронов, подтвердится, то…

Он обвел тяжелым взглядом остальных, и в воздухе запахло государственным переворотом.

— Посмотрим, осмелится ли этот… — Куликов посмотрел на меня с ненавистью, — князь Воронов сказать завтра это государю императору в лицо.

— Ох уж эти семейные разборки. Василий Петрович, давно вам уже стоит помириться с молодыми. Прекрасная пара, — заметил тот же князь, что предложил позвать завтра императора на Совет.

— Это не ваше дело, — ответил Куликов, развернулся и пошел на выход с полигона.

Он не смог ничего криминального найти в месте исчезновения кузена императора, хотя очень хотел, чтобы ткнуть меня в нарушение регламента дуэли. Так-то я его действительно нарушил: не стал добивать противника на полигоне. Но этого Куликов точно знать не может. Не думаю, что он смирится со своей ролью клоуна и не устроит что-нибудь завтра. Возможно, устроит что-то и сегодня, но не сейчас. Вот и спасай после этого его реликвию. Точнее, спас ее, разумеется, Козырев, но неизвестно, успел бы он это сделать без своевременного предупреждения, за которое Наташе даже спасибо не сказали. Сволочная всё же семейка, что ни говори.

— Петр Аркадьевич, заболеете же, — подошедший Николай Степанович заботливо набросил на меня отороченный мехом плащ. — И без того холодно, а вы еще снегом здесь всё забросали.

— Спасибо, — ответил я.

Он засмущался и опять отошел. Возвращаться домой без меня он точно не собирается. Что ж, мне задерживаться здесь не с руки. Что нужно — я уже сказал, до завтра пусть обдумывают. Так что я попрощался со всеми и пошел на выход.

По дороге домой я проверил, что мне дала битва с сыном великого князя. Интуиция и Модифицированная удача взяли по уровню и стали тридцать восьмого и сорок первого соответственно. Но это могло стать и следствием других событий — просто я в запале разговора мог не почувствовать изменений, не таких уж больших по нынешним временам. Воздушный щит, кажется, тоже вырос сам до шестнадцатого — я его много использовал и не только сегодня. Теневая стрела взяла уровень по той же причине, как и портальное перемещение — теперь они стали сто двадцать седьмого и семнадцатого уровней. А вот с противника я получил уровень в Чувстве незримого (там стал восьмой), нюх на магию (двенадцатый) и иммунитет к магии Воды поднялся (второй). Казалось бы, не такие большие достижения, но в совокупности с остальным вышло неплохо.

Изучал я всё это спокойно, поскольку в автомобиле Николай Степанович молчал — наверняка чтобы не говорить о серьезных вещах при водителе. Но стоило нам приехать, как он сказал:

— Петр Аркадьевич, князь Куликов выглядел очень недовольным.

— Он рассчитывал, что хотя бы императорскому кузену удастся меня прибить насмерть, — усмехнулся я. — А то столько усилий — и безрезультатно.

Напрямую Куликов против меня не выступал (в плане нападений, разумеется. Так-то ни для кого не было секретом его ко мне отношение), но интриговал постоянно и поддерживал всех, кому я по какой-то причине не нравился.

— Он явно будет действовать. Он здесь с дружинниками.

— Вряд ли он рискнет напасть на меня в Святославске — такого ему не простят ни император, ни другие князья.

— Если он уверен, что удастся выдать нападение за нападение людей великого