Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

А потом были Игры Возвышения, и два месяца на Скверне, и за эти два месяца я думал о чём угодно: о том, как не сдохнуть, как накормить людей, как собрать Звезду, как убить тварь, которая крупнее меня втрое. И ни разу, вообще ни единого раза, я не думал о женщинах.

И вот стою я под ржавой лейкой, смываю с себя чужую кровь, вокруг меня плещется чужое желание, и в голову мне приходит простая, ясная и вполне себе человеческая мысль: а ведь этот вопрос тоже придётся когда-нибудь решать. Потому что как ни крути, но здоровый молодой организм рано или поздно, но потребует разрядки.

Я обернулся.

Обе тут же опустили глаза, так синхронно, что это выглядело почти отрепетированным. Одна женщина постарше густо покраснела и с преувеличенным вниманием занялась своими волосами. Вторая, та самая караульная, которая, оказывается, ненавязчиво дошла со мной до самых душевых и, судя по всему, имела приказ Грейна не терять меня из виду, уставилась в стену с таким сосредоточенным видом, будто там висело что-то важное.

Я усмехнулся и вернулся к своему занятию.

Жизнь, что называется, продолжается. Приятно знать, что она продолжается и в эту сторону тоже, но сейчас у меня были дела поважнее. Меня ждал комендант, а до коменданта — завтрак.

Комбинезон в предбаннике меня ждал новый.

Чистый, аккуратно сложенный, вместо моего вчерашнего, точно моего размера. Кто-то из людей Грейна принёс его сюда, пока я мылся, и подобрал ровно как надо. Мелочь. Совершенная мелочь, на которую в мирной жизни я бы не обратил внимания вообще.

Здесь эта мелочь означала, что комендант Грейн, у которого сегодня ночью половина базы стояла на ушах, нашёл минуту, чтобы распорядиться насчёт моей одежды.

Олег ждал у ящиков с миской.

— Держи, командир. Извини, но сегодня без мяса. Похоже местные всё еще не освоили охоту.

В миске обнаружилась уже знакомая бурда, только я понял, что уже вполне привык к жареному мясу, как к чему-то обыденному, что очень сильно разнообразило наш рацион. Я вздохнул, но умял всё за минуту, поблагодарил и пошёл к командному модулю.

Грейн сидел за своим столом и что-то писал, но, стоило мне возникнуть в дверях, отложил карандаш, поднялся и молча снял с плитки исходящий паром чайник.

— Садись. Или не садись. Тут уж как захочешь.

Он уже без вопросов кинул ложку растворимого кофе мне в кружку, добавил сахаром и залил все это кипятком. Поймав мой взгляд, чуть усмехнулся:

— Нет, не последняя банка. Последняя была вчера. Эта — предпоследняя, я нашёл ещё одну в загашнике у прежнего интенданта. Так что можешь пить спокойно, не изображая благодарность.

— И не собирался, — заверил я, принимая кружку.

— Слушай, — сказал он, — а пойдём пройдёмся? Чего в этой душегубке сидеть. Тем более на улице сегодня отличная погода.

Я выглянул в дверь. На улице висело ровное серое небо, дул промозглый ветер и пахло гарью с поля.

— Отличная? — уточнил я.

— На голову не капает, — пожал плечами Грейн. — Утром даже солнце два раза выглянуло. По меркам Скверны это, Виктор, практически курорт.

Крыть было нечем.

Первые минуты мы просто шли и пили кофе. Молча, не торопясь, глядя по сторонам, и это молчание было каким-то… хорошим, из тех, что не нужно заполнять словами. База вокруг гудела. У пролома в восточной стене возились с лебёдкой, заводя на место вывернутую плиту; двое тащили моток веревки, кто-то ругался на погрузчик, который не хотел заводиться, а погрузчик равнодушно отвечал ему густым чёрным дымом.

Мы поднялись на стену.

И вот со стены открылся вид, ради которого, кажется, Грейн меня сюда и повёл.

Поле перед «Гаммой-4» чистили. Два экскаватора рыли ямы метрах в трёхстах от стены, погрузчики свозили туда то, что осталось после ночи, а команды с крючьями и лопатами работали в поле, растаскивая завалы. Работа была мерзкая, тяжёлая и совершенно необходимая: оставь это всё лежать под открытым небом на пару дней, и к базе придёт эпидемия пострашнее любого стада.

Я смотрел минуты две, прежде чем понял, что именно меня зацепило.

Ям было две.

Две отдельные, в полусотне метров друг от друга, вместо одной большой. И к одной из них тащили одержимых, а к другой — тварей Скверны. Ошибиться было невозможно: я видел, как погрузчик с раздутыми телами кадавров проехал мимо ближней ямы и потащился к дальней, хотя ближняя была ровно по пути.

Это была лишняя работа. Лишнее топливо, лишний ресурс, лишний час для людей, которые и так не спали ночь. Одна общая яма решила бы вопрос вдвое быстрее.

Я повернулся к Грейну.

Он смотрел на поле и лицо у него было совершенно непроницаемое. А потом он поймал мой взгляд и чуть-чуть, самым краешком губ, улыбнулся.

И всё. Больше ничего.

Мы поняли друг друга без единого слова, и вот это, пожалуй, было самым удивительным событием сегодняшнего утра. Потому что вчера я никому ничего не объяснял. Я не говорил ни Грейну, ни кому-либо ещё, кем на самом деле являются твари Скверны, откуда они взялись и что с ними сделала Изнанка. Я вообще собирался обсудить это сначала с Маршалом, потом с комендантом, и в строго определённой последовательности.

А Грейн просто увидел, как всё это происходило. Как твари развернулись. Как они дрались с одержимыми и умирали. И, ничего не зная и ни о чём не спрашивая, распорядился хоронить их отдельно.

— Комендант, — начал я. — Я так понимаю, у вас ко мне накопились вопросы.

Грейн поперхнулся кофе и захохотал.

Смеялся он долго, от души, вытирая слезящиеся глаза, а отсмеявшись, посмотрел на меня почти с нежностью:

— Виктор. Это ты сейчас очень мягко сказал. У меня к тебе вопросы копятся с каждой минутой, что я тебя знаю, и с каждым днём их становится всё больше. Я уже сбился со счёта.

— Спрашивайте. Отвечу на всё, на что смогу.

— Вот именно, — он покивал. — «На что смогу». Поэтому давай сделаем так, по-стариковски. Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Или не отвечать. И если ты не ответишь, я не обижусь и переспрашивать не стану. Идёт?

— Идёт.

— Хорошо. — Он отхлебнул из своей фарфоровой кружки с надписью «Лучший папа на свете» и спросил буднично, как о погоде: — Нападение ещё будет?

— Будет, — сказал я. —