Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

— Это какой же?

— А ты подумай. Стадо низкоуровневых тварей Скверны тебе не союзник, потому что у стада нет разума, нет речи и нет намерения. С ним нельзя договориться, его можно только подтолкнуть. Так?

— Так.

— А теперь вспомни стража у стен «Браво-7». Того самого, что вышел из земли ночью и встал на пути тварей Изнанки. Он тебя защищал?

— Нет, — сказал я, вспоминая. — Он дрался с Изнанкой. Он просто оказался между Изнанкой и мной.

— А тот, что вывел дозорных за пределы своей зоны и три дня вёл их вдоль вашего маршрута? Тот, что смотрел на вас их глазами? Он тоже случайно оказался?

Я остановился. Вот об этом я как-то не подумал. Совсем не подумал, если честно, потому что тогда, на дороге к «Гамме», у нас были заботы поважнее. Страж выпустил дозорных за границу зоны. Страж вёл их параллельно нашему пути. Страж смотрел. Зверь, охраняющий нору, так себя не ведёт. Это было осознное, разумное решение.

— Он нас изучал, — сказал я.

— Или сопровождал. Или проверял. Или всё сразу. Я не знаю, Виктор, и врать тебе не буду. Но одно я знаю точно: мелкая тварь стада действует по инстинкту, а страж действует по намерению. Внутри него что-то осталось. Не разум в нашем понимании, может быть, вообще не разум, но что-то, что принимает решения.

— И с ним… — я попытался поймать ускользающую мысль, — можно договариваться?

— С ним теоретически можно договариваться. Разница между этими двумя фразами — примерно как между «мост построен» и «мост можно построить». Для нормального договора нужны, как минимум, две вещи, которых у тебя нет.

— Какие?

— Первое — язык. Как ты будешь с ним говорить? У него нет речи. У тебя нет способа задать вопрос иначе, чем ударить Волей, а удар Волей это не разговор, это именно удар. Тебе нужно научиться… — он помедлил, подбирая слово, — говорить тише…

— А второе?

— А второе хуже. Тебе нужна причина, по которой он захочет тебя слушать. Потому что с его стороны, Виктор, ты выглядишь очень… скверно.

Я нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Лучшие наши ученые так и не пришли к единому мнению. Являются ли Мертвые миры как-то друг между другом связанными? Но представь, что это так. И тогда у Стражей есть резонные вопросы. Кто приходил в их зоны последние тысячи лет? Кто вычищал кристаллы, убивал стражей и уходил, считая это простой «работой»? — голос его стал глуше, — Мы приходили. Орден Воли. Точно такие же, как ты, только сильнее. Для них человек, у которого горит истинная Звезда, это не спаситель и не собеседник. Это безжалостный враг.

Я сглотнул. Хорошая мысль на ночь глядя, ничего не скажешь.

— Замечательно, — сказал я. — То есть единственные существа на этой планете, с которыми теоретически можно договориться, имеют все основания меня ненавидеть.

— Имеют. Оговорюсь, это если Мертвые миры как-то связаны. Но тем не менее ни один из них до сих пор тебя не тронул. Червя в первой зоне ты просто прогнал, хотя он мог тебя переломить пополам. Страж у «Браво-7» сражался за тебя, а не против. Тот, что вёл дозорных, мог бы натравить их на вас, и ты бы даже не понял, откуда они пришли. Но ни один не вас тронул.

— И почему?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь? Ты вообще-то тысячелетний магистр Ордена. Ты обязан знать.

— Я обязан не врать тебе. Есть три возможных объяснения, и ни одно из них я не могу проверить. Может быть, дело в твоей Звезде, в настоящей, целой, а не в осколках, которые убивали их последние тысячи лет. И они видят в ней что-то знакомое. Может быть, дело в Воле: ты умеешь давить и умеешь отпускать, а тот, кто умеет отпускать, отличается от тех, кто приходил раньше. А может быть…

Он замолчал.

— Может быть? — подтолкнул я.

­ — А может быть, дело в Гримме.

Я нахмурился.

— Мы уже говорили об этом, Виктор, но я напомню. Он Незримый, он прошёл ровно тот же путь, что прошли они: разрушил своё нутро, чтобы не пустить внутрь Изнанку, и выжил, перестав быть тем, кем был. Для них он не человек с Волей. Он свой. И, возможно, всё это время ты ходил по Мёртвому миру с «живым пропуском», о котором сам не догадывался.

Я вспомнил край зоны у «Браво-7». Стража, который вышел из земли, посмотрел на меня, задержался на Гримме и уступил дорогу. Я тогда решил, что это меня он пропустил.

— Чёрт меня дери! — сказал я с чувством.

— Но если однажды ты решишь, что тебе нужен разговор со стражем, а не драка с ним, то идти к нему тебе придётся не одному. И идти придётся туда, где они живут, а не ждать, пока кто-нибудь из них придёт к тебе в гости

— Внутрь зоны, — сказал я. — В глубину.

— В глубину. Туда, куда мы в своё время ходили как на работу и куда с тех пор не заходил ни один Рыцарь. Так что за последние тысячи лет ты первый Рыцарь, кто может туда войти и вернуться своими ногами.

Я замолчал надолго, глядя в темноту между колоннами.

— Можно я пойду туда не сегодня? — криво усмехнулся я.

Маршал шутку мою оценил и даже издал короткий смешок.

— Даю разрешение, сегодня можешь не ходить. Сегодня ты будешь чинить кружку. Но ты спросил, что делать с твоим открытием, и я тебе ответил: с рядовыми тварями Скверны ты не сделаешь ничего. С их хозяевами… или же, возможно, старшими братьями возможны варианты. И, Виктор, я тебе прямо скажу, чтобы не было двоечтений. Если ты решишь, что ты повелитель тварей Скверны, ты сдохнешь! Быстро и глупо. В первом же бою, где не окажется одержимых, ты по привычке потянешься за поддержкой, не получишь ничего и умрёшь удивлённым.

— Я запомнил, — сказал я.

Мы помолчали. Потом я вспомнил про второй вопрос.

— Кстати. Про Звезду.

— Что с ней?

— Ты сегодня уже трижды сказал, что я всё сделал правильно, и ни разу не