Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

— Уверен?

— Абсолютно.

Он кивнул, будто получил подтверждение тому, что и сам знал.

— Когда?

Вот тут я задумался. Пожал плечами, покрутил кружку в руках.

— Точно не скажу. Но давайте посчитаем вместе. Помните тварь, которую я притащил в контейнер? Ту, которая была Рошем Гарео?

— Такое забудешь, — хмыкнул Грейн.

— Она сказала важную вещь, и я не уверен, что вы обратили на неё внимание. Двадцать девять баз из семидесяти пяти в нашей зоне уже принадлежат Изнанке. И только двадцать три из них молчат в эфире. Остальные шесть продолжают выходить на перекличку голосами своих комендантов и докладывать Старкову, что держатся.

Я собирался объяснять дальше и предложить вернуться к карте в командном модуле, но Грейн меня опередил.

— Виктор, — сказал он мягко. — У меня тоже есть уши. Я стоял в том же контейнере, что и ты, и слышал ровно то же самое.

— И?

— И я всю ночь с этим сидел, — он поставил кружку на парапет. — Двадцать девять баз я знаю поимённо, знаю, где какая стоит и сколько людей там было на последнюю сводку. Хочешь мой расклад?

Я молча кивнул, чувствуя, как во мне поднимается знакомое уже уважение пополам с оторопью.

— Ну смотри, — Он развернулся к северо-западу и стал показывать рукой, как показывают человеку, который тут ничего не знает, хотя оба мы понимали, что это не совсем так. — Дальняя группа — вон там, за грядой, шесть баз одним сектором. Между ними от двадцати до сорока километров, все шесть замолчали в первые три недели. Если их людей собрали в стадо, то это самое большое стадо в зоне: тысячи две, может, чуть меньше. Идти им сюда… — он прищурился, — суток трое-четверо, если гнать пешком без остановок. И это если они вышли вчера.

— А если раньше?

— Если раньше, то они уже в пути и мы увидим их раньше, — Он пожал плечами и показал левее. — Дальше. Юго-западнее нас, вдоль реки, ещё две базы, они молчат недели полторы. Оттуда людей меньше, сотен пять-шесть, идти им двое суток. И третья группа, северная группа, эти замолчали последними. Тоже сотен шесть. Тоже двое суток.

Я слушал и понимал, что всё это мне сильно не нравится.

— И вот что я думаю, — закончил Грейн буднично. — Три потока с трёх сторон. Дальняя группа — основная, две ближние собираются по дороге и подтягиваются к ней на соединение. Идут они сюда. Все три. И встретятся они, если я правильно считаю пешую скорость, где-то через двое-трое суток. — Он посмотрел на меня. — Я бы на месте того, кто ими командует, сделал именно так.

Я довольно долго молчал.

— Комендант, — сказал я наконец. — Вы вообще-то сейчас сами ответили на свой вопрос.

— Ну да, — согласился он совершенно спокойно. — Это же простая логика, Виктор. Складываешь расстояния, скорости и численность, и получаешь ответ. Тут не надо быть одарённым. Тут надо уметь читать карту и не врать себе.

— Тогда зачем спрашивали?

— Затем, что я надеялся, что ты знаешь что-нибудь другое. Что-нибудь, чего я по карте не вижу.

И он посмотрел на меня. Внимательно, спокойно и очень, очень цепко. Ах ты ж старый лис!

Вот оно что. Вот зачем всё это было: и кофе, и прогулка, и «давай я буду спрашивать». Комендант Грейн, иммунный, двенадцать Игр за плечами, сейчас аккуратно, вежливо и очень профессионально прощупывал, что я такое и на что способен. Абсолютно без подвоха и всякой враждебности. Просто ему нужно было знать, каким ресурсом он располагает, а спросить прямо, мол: «Виктор, покажи весь список своих способностей», было бы и одновременно грубо, и бесполезно.

Что ж, тут я его понимал прекрасно.

— Не знаю, что вы там себе про меня напридумывали, — сказал я, глядя в поле, — но на двести километров сквозь предгорья я не вижу. Увы.

— Жаль, — Грейн вздохнул с деланым сожалением. — А то бы очень пригодилось.

— Может, когда-нибудь и смогу, — пожал я плечами.

— Вот когда сможешь, — серьёзно сказал он, — ты мне обязательно скажи. Я тогда сразу пойду и напьюсь.

— Можно я с вами? Особенно мне интересно, что мы будем пить.

— Есть способы, Виктор. За двенадцать Игр я имел много времени и кое-чему научился.

Мы посмеялись. И оба, я думаю, прекрасно понимали, что произошло: он спросил, я не ответил, он не обиделся, и я не соврал. Всё ровно так, как договаривались.

— Значит, двое-трое суток, — подытожил я уже серьёзно. — Тут я с вами полностью согласен. И ещё одно, комендант, чтобы вы понимали расклад до конца. Они придут сюда не потому, что им что-то нужно от вас. Они придут за мной.

Грейн ответил не сразу, глядя на поле, где погрузчик как раз опрокидывал в дальнюю яму очередную пару трупов.

— Знаешь, — сказал он наконец, — я бы очень хотел спросить, чем ты для них так интересен. Прямо очень хотел бы. Но не буду.

— Почему?

— Потому что я это вижу собственными глазами уже вторую неделю. — Он повернулся ко мне. — И знаешь, что самое неприятное? Что ответа у тебя, скорее всего, тоже нет.

Я невесело хмыкнул.

— Хоть кто-то это понимает. Я и сам, комендант, до конца не знаю, что я такое. Я знаю, что я могу делать. А что я такое — нет.

Грейн кивнул, и мы снова замолчали, только теперь молчание было другое, потяжелее.

А потом снизу, от ворот, донёсся такой звук, что мы оба обернулись.

Звук был… специфический. Звонкий, дребезжащий железный лязг, будто кто-то бил кувалдой по огромной пустой бочке. Мы подошли к внутреннему краю стены и посмотрели вниз.

У распахнутых створок ворот трудилась бригада человек в десять. И эта бригада с энтузиазмом, достойным лучшего применения, приколачивала к воротам панцирь.

Здоровенный, метра три в поперечнике, изогнутый щит из хитина — спина того самого бронированного вожака, который вчера первым развернулся и повёл стадо на одержимых. Его выварили, выжгли, отчистили от остатков плоти и теперь крепили к створке на болты, примеряя так и эдак, споря о том, как лучше лечь, и хохоча над собственными спорами.

— Я думал, это была шутка, — сказал я.

— Я тоже,