Казачонок 1861. Том 4 - Петр Алмазный

— Правильно думаешь, — кивнул я. — Но коня у нас с собой нет, так что сами себе и кони, и волы.

Мы уложили почти всю поклажу на волокуши, накрыли шкурами, хорошенько увязали, сделали петли под плечи — и впряглись. Тянуть стало легче. Не налегке, конечно, но куда проще, чем раньше.

Шли в ногу, слушая скрип жердей по снегу и камням. Винтовки перекинули через плечо, руки освободили.

— Пять верст до станицы, — сказал Аслан, глядя вдаль. — Может, четыре. Тут уже рукой подать, почитай, одолели мы этот путь, Гриша, — устало улыбнулся он.

— Не сглазь, джигит, — буркнул я.

Будто в ответ где-то впереди хлопнул выстрел. Один. Потом почти сразу второй. Мы оба замерли. Волокуши тормознули, веревки ослабли.

— Вот тебе и «не сглазь», — тихо сказал Аслан.

— Угу, — ответил я. — Где-то впереди, по дороге.

Я снял винтовку с плеча, машинально проверяя. Револьверная винтовка «Кольт» М1855 была в хранилище — тащить на охоту две смысла не было, да и при Аслане светить, как она появляется из неоткуда ее не хотелось. Поэтому пока только Шарпс.

Аслан присел, замер, прислушиваясь. Я не мешал — уже не раз убеждался, что слух у него удивительно чуткий.

— Это… — выдохнул он, лицо посерьезнело. — Я их голос слышу, Гриша. Горцы там.

— Какие? — спросил я.

— А черт их разберет, — глухо ответил он. — Не удивлюсь, если знакомцы мои…

И в этот момент из-за перелеска вылетел зверь.

Секач, похоже. Несся, поднимая за собой шлейф из снега, комьев земли и мелких камней — и рванул прямо на нас.

За ним послышались гортанные резкие крики и еще один выстрел.

— Назад! — рявкнул Аслан, схватив меня за рукав.

Я уже вскинул винтовку, но стрелять — значит рискнуть попасть и в людей. А пока не ясно, кто там — враги или мирные, палить я не собирался.

Кабан, почуяв нас и решив, видимо, что это мы во всем виноваты, визгнул и рванул напрямик.

Я успел только шагнуть в сторону, скинув петлю на снег.

— Гриша! Берегись! — крикнул Аслан, в голосе звучала настоящая тревога.

Кабан был уже шагах в двадцати, и каждый вдох расстояние сокращалось.

И тут из перелеска выскочили трое с ружьями. Один из них выкрикнул что-то Аслану, и тот на секунду застыл.

— Аслан⁈ — раздалось оттуда.

Я так и не успел понять, чего в этом окрике было больше — удивления или злости. Мне в этот момент было не до гляделок: кабан шел на таран, и, если ему удастся — дело будет худо.

Разъяренный кабан несся прямо на меня. Я видел здоровую тушу, прижавшую морду к земле так, что пятак практически боронил снег. Он визжал, словно его в эту же минуту резали. Я успел только сигануть в сторону, уйдя в перекат, а волокуши, груженые добычей и нашими вещами, так и остались на месте.

— В сторону! — рявкнул Аслан откуда-то сбоку.

Я не оглядывался, лишь в последний миг подхватил петлю с волокуши и резко дернул на себя, пытаясь убрать ее с пути зверя. Но кабан моего рвения не оценил и все-таки плечом врезался в поклажу.

Треснули жерди, пара пудовых мешков улетела в стороны, словно пустые банки. Кабана повело, он на секунду сбился, но почти сразу выровнялся и рванул дальше.

Винтовку, уходя в перекат, я сознательно выпустил. Теперь, приподнявшись, вытащил два револьвера и открыл огонь с двух рук. Темп получился что надо — так, кажется, я палил только на тренировках.

После пятого выстрела, несмотря на небольшой ветерок, я уже решительно не видел цели: этот чертов дымный порох заволок все вокруг. Я лишь услышал какой-то хруст, а затем глухое падение.

Я вскочил, шагнул в сторону из дыма и увидел, как кабан, уже дотянув по инерции, пропахивает своим клыками снег с землей и замирает.

Обернувшись, понял, что стрелял по нему не я один. Двое из примчавшихся горцев и Аслан держали винтовки, и возле них тоже постепенно рассеивалось дымное облако.

Улыбка победы над зверем сползла с лица одного из горцев, сменившись настороженностью, когда он разглядел меня с двумя револьверами. Джигит быстро принялся снова снаряжать свое ружье. Третий, тот, что до этого по кабану не стрелял, и вовсе начал поднимать ствол на меня, мгновенно определив во мне угрозу.

Я был готов в любую секунду навскидку свалить горца, но, глянув на округлившиеся глаза Аслана, решил все-таки повременить.

— Эй! — рявкнул Аслан и шагнул вперед. — Фъеху пшыче! (Опусти ружье!)

Сказал он это так, словно отдавал привычную команду. Горец замер, уткнулся взглядом в Аслана, будто не веря своим глазам.

— Аслан?.. — выдохнул он.

Аслан поднял ладонь, второй рукой коротко показал на меня.

— Это мой брат, Рамазан. На сегодня хватит и крови зверя.

Горец опустил оружие, но не расслабился. Я так же медленно убрал револьверы. Рамазан сжал губы, потом коротко кивнул.

— Понял… но он… — кивнул на меня.

— Советую успокоиться, — буркнул Аслан.

Рамазан еще раз глянул на меня, прикидывая, можно ли доверять. Потом вздохнул и перевел взгляд на Аслана.

— Мы думали, ты погиб на охоте, — бросил он. — Братья твои еще в конце лета так сказали: будто ты с охоты не вернулся.

Аслан даже не поморщился. Только глаза полыхнули огнем.

— Не братья они мне больше, Рамазан, — глухо ответил он. — Они людей наняли, чтоб я там и остался. Наследство отца им глаза застило.

Рамазан моргнул.

— Как это… своих?

— Своих, — отрезал Аслан. — Ранили меня, я на коне от них уходил, кровью истекал, а они гнали будто зверя. Меня вот этот казак, — он кивнул на меня, — спас, выходил, не дал помереть. А тех, кого братья послали, он и перебил. В конце лета дело было.

— Нет у меня в ауле больше семьи, — тихо добавил Аслан. — И нет тех братьев для меня боле.

Рамазан помолчал, потом спросил уже тише:

— И что… будешь мстить?

Аслан посмотрел куда-то мимо нас, задумавшись. Я с интересом наблюдал: об этом мы с ним