Одинокий поиск - Николай Яковлевич Москвин

И он стал говорить о том, что и Фредик, и машина — это только дань прошлому, что сейчас он озабочен более серьезным: какая профессия может больше всего принести жизненных благ. Нетёлов же, вспомнив вагонное, продолжал думать о нем. «Нет, дело не в том: понял бы это Чечелев или не понял, а в том, что он этого автомобилиста в покое не оставил бы!.. Как того проводника с лампочкой. Пошел бы к его отцу, не помогло — на отцовскую службу…»

— …или возьмите врачей, — меж тем говорил Олег, расхаживая вдоль кроватей по комнате. — Им надо иметь полторы-две службы, чтобы жить, так сказать, на соответствующем для них уровне… То же и педагоги! Моя тетя Нина Ксенофонтовна работает в двух школах, да еще, разрешите добавить, и в третьей чего-то прихватывает. Профессия инженера не плоха, но если он только что-нибудь изобретет, усовершенствует… Вообще, вы, наверное, заметили, что у нас есть профессии с приработком: учрежденская уборщица охотно придет к вам окна помыть, слесарь — кран исправить, обойщик из мастерской в воскресенье вам диван обобьет… Но самый большой приработок в торговле… — Олег Алексеевич, усмехаясь, посмотрел на Нетёлова. — Да, в торговле… Я, разрешите доложить, специально этим интересовался… Ведь прежде чем выбрать профессию, надо ко всему приглядеться, взвесить…

— Там, по-моему, не приработок, а нечто другое, — заметил Нетёлов.

— Верно. Но это «другое» иногда бывает таким, что само в руки идет! Только не отказывайся… В нашем доме еще полтора года назад жил, пока не переехал в отдельную квартиру, один, так сказать, хозяйственный тип по фамилии Кукуев. Был он мужик темный, но непрестанно чем-нибудь заведовал: магазинами, складами, базами, а то для пользы дела не брезговал и ларьками… Какая же, разрешите узнать, была эта самая «польза дела»? Он все это нам объяснил и разъяснил… Целая, знаете ли, наука.

Олег приостановился, и Нетёлов подумал, что он, может быть, не хочет, не решается говорить дальше. И подтолкнул его.

— Вы сегодня в кафе, — сказал Дмитрий Устинович, — показали мне ромовую бабу…

— Это из другой оперы! — Олег махнул рукой. — Это не из торговли, а из производства… Но Кукуев и это, конечно, знал. Он знал все, что приносит деньги… Называется оно дурацким, бюрократическим, но точным словом: невложение. Разрешите вам пояснить: если вы делаете часы, телевизор, мотоцикл и так далее, то все детали должны быть на месте, иначе механизм работать не будет и его не продадут, и его не купят. Если же в ромовую бабу не доложить рома, в торт — крема, в мороженое — сахару, в кильки — перцу и так далее, то все это и продадут, и купят, и обычно не заметят. Разве только какие-нибудь пижоны. Вот вам и деньги!

Он сделал выразительный жест рукой, и Нетёлов почувствовал в этом какую-то зависть Олега к «невложенцам».

— Но кукуевская наука о другом, о торговле, — продолжал Олег. — Товар, с вашего разрешения, уже произведен, он уже в магазине, теперь важно одно: можно ли с ним, с товаром, как-либо поступить? Если нельзя, то, значит, вы не туда попали, не то занятие себе выбрали.

И он передал те главные положения, которых придерживался Кукуев. Первое — правильно выбрать должность. Если Кукуеву предлагали какую-нибудь постную, целомудренную — на одном только жалованье — работу, он благодарил за приглашение, за честь и шел искать другую. Настоящая, правильная должность должна была иметь побочные доходы, которые обычно во много раз превосходили зарплату. Олег заинтересовался: откуда же могут быть эти доходы? Оказывается, от элементарной физики. Проницательная физика установила, что сыпучие вещества могут рассыпаться, жидкие — разливаться, полужидкие — высыхать…

Открытие это было сделано, как известно, очень давно, еще наши дедушки проходили это в школах, — но старорежимные, темные бакалейщики, не считались с физическими законами и тяжелой дланью учили магазинных мальчишек не рассыпать сахар, не разливать прованское масло, не держать варенье или мед открытым… В наше же время, когда научным открытиям было дано полное и повсеместное признание, добрые торговые дяди на основании процветающих физических законов (а также, наверное, вспомнив свое далекое, но все еще горькое рукоприкладное обучение у малообразованных бакалейщиков) установили небольшую, но твердую норму возможных рассыпов, разливов и усыханий товаров, на которые карающая длань закона уже не могла гневаться.

Эти научные изыскания были приняты и поняты кукуевыми с большой охотой: бери, раз дают! И они смело, с легким сердцем приобщали всякие несостоявшиеся, неслучившиеся товарные усушки и утруски к своему жалованию…

…Было уже поздно, уличный фонарь, бросавший на потолок белый вытянутый круг, погас, и в комнате остался только один свет настольной лампы, которая стояла у кровати Нетёлова. Тень от расхаживающего Олега мельтешилась по стене, и Дмитрий Устинович, глядя на нее, чувствовал сонную усталость в глазах. Но несмотря на то что хотелось спать, он продолжал слушать Олега. Его не занимало, какую профессию выберет молодой квартирохозяин, но в раздумьях Олега о доходном месте Нетёлов почувствовал ту же жажду, что привела его сюда, к дому с крестиком, и ему интересно было, как живет эта жажда у другого… А она, несомненно, была, жила. Олеговы усмешки над Кукуевым вместе с тем говорили о том, что и любой, а тем более умный человек может безбоязненно взять то, что брал — да и берет — простодушный Кукуев.

— Так что же, вы хотите пойти, так сказать, по торговой части? — спросил Нетёлов.

Олег остановился у дальней стены, и на его худощавом бледном лице блестели из-за половинок стекол карие внимательные глаза.

— Нет, я только еще выбираю, интересуюсь, где и что… — он помедлил, улыбнулся. — Есть, разрешите сказать, варианты самые неожиданные, — он опять вынул красивую коробку папирос. — Да, самые неожиданные. Такие, что уж совсем безобидно. Тут уж никто и слова не скажет… И, главное, не постепенно накапливать, а сразу получишь то, что хочешь…

Не желая того, Нетёлов спросил с ненужной поспешностью:

— Что же это такое? Что за работа?

— Это не работа…

Откровенность редко останавливается на полуслове. Кроме того, надо же было с кем-то и посоветоваться. А тут удобно, уместно: квартирант его из столицы, старше годами, и, главное, сегодня он-тут, завтра его нет и, значит, никому не растрезвонит.

И Олег поведал о том, что в нашей жизни время от времени у кого-то остаются