Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
Тем временем Сэвилл задумчиво крутил в руках подзорную трубу:
– Ну и где конкретно вы это обнаружили, сэр?
– А? В двух шагах от пригорка, под которым мы нашли моего несчастного экорше. На берегу ручья.
– Все довольно очевидно, – заметил мистер Хортон. – Должно быть, подзорную трубу выронил похититель. Скорее всего, он использовал ее, чтобы из леса наблюдать за поместьем.
Сэвилл положил подзорную трубу на стол:
– Доктор, посмотрите. Тут есть номер. На самой трубе, прямо над окуляром. Восемь, девять, один, четыре.
– Без сомнения, это маркировка, сделанная самим Верекером, – взяв бокал, заявил Голис.
– А где находится его лавка?
– Между Темпл-Баром и рекой, сэр. Полагаю, на Арундел-стрит.
Викарий, выглянув из окна, посмотрел на небо:
– Нам пора возвращаться, сэр. Мне бы хотелось вернуться в Норбери еще засветло.
– И в самом деле, – согласился Голис. – Но неужели мне снова придется ехать на этом окаянном животном? Неужели для меня не найдется хоть какой-нибудь лошади?
Хортон бросил на Сэвилла лукавый взгляд:
– Думаю, миссис Феннер может дать вам напрокат пегого пони. Он знает дорогу до Чарнвуда.
Сэвилл проигнорировал их обоих. На секунду он пожалел, что отдал Чарльзу игральные кости. Нужно было срочно принять решение. Ведь как еще можно сделать выбор в деле, в котором столько неизвестных?
Мужчина в синем сюртуке определенно существовал, судя по показаниям независимых свидетелей, начиная с мисс Хортон и кончая миссис Феннер. Но действовал ли он в своих интересах, когда похищал Чарльза? Или в интересах третьего лица?
Де Кийон намеревался оставить у себя Чарльза, а Фурнье был другом и наперсником графа. А что, если это они организовали похищение мальчика? В таком случае они могли прятать Чарльза где-то в Норбери или даже в Чарнвуде, хотя это и казалось маловероятным.
А вдруг мальчик был похищен другим человеком либо группой заговорщиков? Единственным заинтересованным лицом, известным Сэвиллу, был мистер Рэмптон, дядя Чарльза. Однако именно Рэмптон отправил Сэвилла за мальчиком. Таким образом, у Рэмптона не было никаких резонов похищать ребенка, так как его можно было изъять у графа совершенно честным и законным путем.
Тогда кто еще? Кто-то, связанный с прежней жизнью Чарльза в Париже? С убийством его матери взбунтовавшейся чернью?
– Давайте позвоним в колокольчик, сэр, – сказал викарий. – Заплатим по счету и вернемся в Норбери.
– Возвращайтесь без меня, сэр, – ответил Сэвилл.
– Что? Разве вы со мной не поедете?
– Я, пожалуй, отправлюсь на платную дорогу и поищу следы похитителей там.
– Но ведь у них преимущество в шесть или семь часов. А скоро станет совсем темно. К этому времени они могут быть где угодно.
– Я узнаю у здешнего кучера, как выглядит их экипаж, а потом наведу справки на дорожных заставах. А если не там, то на почтовых станциях вдоль дороги. Кто-то наверняка видел, как они проезжали, а если они едут куда-то далеко, то наверняка будут вынуждены сменить лошадей. Я возьму вашу кобылу, но при первой возможности постараюсь ее вернуть. Доктор, ради бога, извинитесь за меня перед обитателями Чарнвуда.
– И все же, сэр, граф наверняка захочет обсудить с вами план действий, – возразил Голис.
Сложив подзорную трубу, Сэвилл спрятал ее в карман.
– Прошу прощения, сэр, – сказал доктор Голис, – думаю, подзорная труба понадобится нам самим.
– Совершенно верно, – согласился с Голисом викарий. – Подзорная труба определенно является вещественным доказательством для судебного разбирательства. Она может играть важную роль.
Сэвилл встал и поклонился:
– Возможно, вы правы. Именно потому я и возьму эту вещь. Впрочем, давайте не будем ссориться. Я оставлю вам расписку за подзорную трубу и верну ее при первой возможности.
Все дружелюбие мистера Хортона испарилось в мгновение ока.
– Ребенок похищен в Норбери, сэр. И подзорная труба найдена там же. Вы должны передать ее мне на хранение. Я настаиваю.
В ответ Сэвилл вынул из кармана судебное предписание, которое предъявлял викарию утром, после чего поднял его повыше, хотя и не стал разворачивать.
– Вы ведь знаете, сэр, что не в вашей власти приказывать мне.
В комнате повисло молчание, слишком долгое, а потому напряженное. Доктор Голис перевел взгляд с Сэвилла на Хортона и уставился в окно.
– Если вы собираетесь ехать, – наконец произнес викарий, – то чем раньше вы это сделаете, тем лучше.
Хортон и Голис прошли вместе с Сэвиллом на конюшенный двор, где молча ждали, пока тот не переговорит со старым конюхом. Затем все трое вежливо, но холодно обменялись словами прощания.
– Но ваш багаж, сэр! – произнес доктор Голис с несвойственной ему ажитацией. – Ведь ваши вещи до сих пор в Чарнвуде. В пути они вам непременно понадобятся.
– Благодарю вас. У меня есть все, что нужно. – Во внутреннем кармане его сюртука лежали бумаги, а второй карман оттягивало золото мистера Рэмптона, отчего Сэвилл постоянно чувствовал себя скособоченным. – Впрочем, если вас не затруднит, попросите месье Фурнье отправить мой багаж в Лондон. Я напишу ему письмо и сообщу свой лондонский адрес. – Уже выезжая на дорогу, Сэвилл оглянулся на викария и, преодолевая внезапную неловкость, произнес: – Будьте добры, попрощайтесь за меня с мисс Хортон и поблагодарите ее за доброту к Чарльзу.
– Закрытый экипаж, – сказал Сэвилл два часа спустя, когда серое небо, затянутое дождевыми облаками, уже стало темнеть. – Черный или темно-коричневый. Пара лошадей мышастой масти.
Женщина, взимавшую плату за дорогу, пожала плечами:
– Вполне возможно, сэр. Но с самого утра здесь проезжает столько экипажей, что спустя какое-то время ты уже вообще не отличаешь один от другого, пока они платят за проезд, как добрые христиане.
– Мужчина, что правил лошадьми, был в коричневом плаще. – Сэвилл внезапно вспомнил то, что миссис Феннер говорила о Плимминге. – Большой любитель дамского пола.
– Ах, этот! – Сборщица платы за проезд была пышной женщиной с младенцем на руках. – Похоже, лондонец. Бесстыдства хоть отбавляй. Хотел расплатиться за проезд поцелуями. – Она отвернулась и сплюнула.
– А в котором часу они тут были?
– Да мне, в общем-то, и не припомнить, сэр. После завтрака, перед обедом. Ребеночек спал, пока не проехал тот экипаж. Я точно знаю. Потому что загремели ворота. Тот человек проехал слишком близко и задел их колесом.
Прямо сейчас младенец не спал и со спокойным