Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»

— Да, Трофим, так и есть. Прости, у нас действительно очень мало времени. Нужно будет много чего сравнивать, пробовать, анализировать, прежде чем мы получим вещество, которое убьет вирус водяного истощения. Хотя вирусом его называют чисто условно. Нужно сделать еще один анализ, прежде чем ты поедешь в другую больницу, где у тебя вернется память.

Уланский достал прибор, похожий на большой напалечник, и всунул мой указательный палец в него. Боли я не почувствовал.

— Несколько минут. Это новинка, пока еще не поступила в продажу. Кое-кто хочет на этом сильно поживиться.

Память начала ко мне постепенно возвращаться. Когда я был студентом, гулял по ночной осенней Москве. Ко мне подошли два милиционера, щелкнули радужную оболочку глаза, а в базе данных то л и произошла ошибка, то ли еще что, но числился я как сбежавший уголовник. Они меня избили, тогда-то и поломали ребра.

— Можно я вернусь в свою палату?

— Да, конечно. — Старик смотрел на экран. Я почти уже вышел, как он вскрикнул: — Не может быть! Это ошибка.

Я обернулся. Уланский был белее висящего на спинке кресла халата главврача.

— Нужно еще сделать анализ.

Дрожащей рукой он всунул мне прибор на палец, потом снова вернулся к экрану. Я стоял и ждал, никак не реагируя и не пытаясь понять, что происходит. Правда все это или конечный этап моего же сценария — я не знал.

— Не может быть, — крутил головой старик. — Не может быть. Трофим, ты болен водяным истощением, — сказал он так, как говорят, что дважды два равно пять. — Ты же был здоров, мы специально целых семь дней проверяли, все было идеально. Полчаса назад ты был здоров!

Да, был. Когда-то я был Трофимом, потом Евгением, а сейчас… Мне все равно…

* * *

Из дневника Льва Уланского.

«Нет, я был не прав. Ничего это не провал. Время есть, мы успеем спасти Трофима. Антивирус будет готов не раньше чем через год, сколько же времени у него — неизвестно. То ли это новое заражение, то ли вернулось старое — непонятно. Сценарий у нас есть, повторим все точь-в-точь, только ничего не буду ему рассказывать, а сразу пусть все вспоминает. И пусть разбирается с механизмом подсознательного лечения. Ему бы еще в себе разобраться… Не знал мальчик, как сильно ему не хватает любви. Не думал, что так выйдет. Но оно даже лучше. У нас больше материала д ля обработки. Лекарство мы выделим раньше. Уверен, что этим механизмом можно излечиться от любой болезни.

Все, мне пора. Через два часа должен сесть в аэробус и сыграть свою роль. Актриса будет та же, Катерина. Поражает меня ее безразличие, но так даже лучше. Вообще, странно, что Трофим ее выбрал. Она совершенно не похожа на его Варвару. У Варвары была короткая стрижка и иссиня-черные волосы, а у той все наоборот. Варвара умерла в двадцать три, а актрисе за тридцать. Черты лица похожи разве что — нос, губы, подбородок, глаза… Варя была, по словам Трофима, типичной пацанкой, но очень женственной и ласковой, а Катерина — типичная секси-леди, блондинка со стажем. Ну да ладно, главное, что он в нее влюбится.

Надеюсь, вторая попытка будет последней».

* * *

Я лечу в аэробусе и размышляю, смотрю. Вот вошел странный старик в широкой шляпе, держит трость с львиноголовым наконечником. Оглядел всех так, будто знает каждого лично. А я ничего не знаю. Или не помню, что скорее всего. Увиденное из окна мне вполне знакомо. Непонятная амнезия, начавшаяся именно в аэробусе. Кто я, откуда, что здесь делаю?..

Но я не паникую. Только во вред будет.

Были случаи, когда женщины рожали в транспортных средствах. И моя жизнь началась в аэробусе. Только лет мне почти сорок, поздновато родился.

Уже третья остановка, а я не сдвинулся с места. Люди заходят, выходят, оглядываются. У них жизнь идет, а моя — бездвижна. Казалось бы, лечу в аэробусе, куда-то стремлюсь, направляюсь, а на самом деле в застывшем состоянии. Может, когда аэробус прибудет на конечную остановку, что-то изменится? Остается сидеть и ждать. Таков мой выбор. У каждого в жизни есть своя конечная станция, под названием «Смерть». Некоторые ее ждут, некоторые безуспешно пытаются убежать. Я предпочту доехать до конца…

Справа памятник какому-то футболисту, дальше будет стоять Петр Первый. Сначала его хотели посадить на коня, но передумали. Говорят, лучше всего запоминается самая ненужная информация, чепуха и ерунда, которая никогда тебе не понадобится в жизни.

— Вы время не подскажете? — услышал я бархатный голосок сзади и обернулся.

Девушка лет двадцати трех, черные короткие волосы, ямочка на подбородке, цветочные голубые глаза, миленький носик, родинка на шее, губы не тонкие, но и не жирные. Невинно так моргает ресничками-лепестками, ждет от меня ответа. Типичная пацанка, но женственная. Я смотрю и не могу оторвать взгляд. Я уверен, что где-то уже ее видел, или же она напомнила кого-то очень близкого и родного…

— Ну так? — спросила она.

Мне не хотелось ей врать.

— Боюсь, что я даже не знаю, кто я и как меня зовут, а время примерно около трех дня.

— Прикольно.

— А вас как зовут?

Засмущалась.

— Обычно я говорю, что меня зовут Еленой, но мои чокнутые предки назвали дочурку Варварой. И давайте на «ты»! — резко выпалила она.

— Красивое имя. — Что-то во мне содрогнулось, но виду я не показывал.

— Да ладно. — Она почувствовала искренность и надежность. — Варвар в Москве можно по пальцам пересчитать. И это еще ничего. Папа умер давно, он хорошим был, только с причудами, и по батюшке я Варвара Трофимовна, вообще дезинтегрироваться пылесосом. Язык сломать можно.

— А я не знаю, как меня зовут.

— Не грусти. Хочешь, будешь Трофимом? — по-доброму засмеялась она.

— Почему бы и нет?

— Прикольно. А я в лес собралась, там такие красивые заповедные места.

— Можно с тобой? — неожиданно вырвалось у меня.

— Почему бы и нет? — передернула Варя. — Там замечательно. Можно бегать босиком по траве, там есть роса, птички поют, бабочки всякие там, червячки, идет настоящий дождь, а после бывает радуга, такая красивая семицветная полоса. А бывает их сразу несколько. Я люблю дождь, в городе не бывает. Ну что, выходим?

— Давай, — встал я, и она сразу же схватила меня за руку и потянула за собой.

Порой в планы врываются такие вот приятные ураганчики. Я выбрал конечную остановку, но вышел гораздо раньше. И, что самое главное, вышел не один. Вернее, меня вытянули. Вытянули в Жизнь. Не знаю, что