Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»
У меня не было жены… Вернее, она умерла пятнадцать лет назад при родах, после трех лет совместной жизни. Лучше бы мне не вспоминать об этом никогда, но почему-то именно это я не забыл… Больше я не видел женщин лучше нее. Женщины, достойной стать моей супругой.
Так, кажется, подсознание мне подыграло. Обычно говорят о супруге какого-либо известного человека, высокопоставленного, знаменитого, важного, ученого, часто мелькающего на экранах… Неужели я был кем-то таким? Но почему, в таком случае, меня не узнают?
Главное, не паниковать.
Может, я известный писатель? По фамилиям их знают, слышали, а в лицо — мало кто видел. Это же не актер или певец, этих узнают все и везде, а вот писателей — только по фамилиям или псевдонимам. Были такие — Ильф и Петров. Уверен, спроси я любого — никто не ответит, кем они были по паспорту. И уж точно никто не вспомнит, как они выглядели.
Но если я известный писатель, я должен неплохо зарабатывать и нигде не работать. Сидеть дома, или на вилле у побережья, или на фазенде в лесу — и писать, творить, сеять доброе и вечное. А я уверен, что каждый день на этом маршруте ездил на работу. Так кто же я?
На мне неприметный темно-серый комбинезон, в кармане был только проездной, больше ничего. Я не помню, как входил в аэробус, будто родился уже здесь. Вообще, все это похоже на человеческую жизнь. Мы садимся в аэробус на остановке «День рождения» и выходим на остановке «Смерть». Для нас это конечная станция. Старуха с косой голосом водителя указывает: «Выходите, приехали!» Поездка — это наша жизнь, от и до. Мы видим других пассажиров, это наши знакомые и родные, мы встречаем в аэробусе свою вторую половинку, некоторые по нескольку раз встречают, так как люди выходят иногда раньше, а вторые половинки имеют особенность порой пересаживаться в другой аэробус. Кто-то входит в нашу жизнь, ярко или незаметно, кто-то из нее удаляется. Из окон замечаем разные события, познаем новое и необычное. И ждем конечной остановки, что я сейчас и делаю. Это наш последний день, последний смысл, последние воля, вздох, вопль…
Наверняка такие же мысли посещали многих с давних времен, только вместо аэробуса были карета или автомобиль, поезд или самолет. И уж точно какой-нибудь известный писатель прошлого использовал это в каком-нибудь своем известном романе.
Вот вошла какая-то женщина. Мне не видно ее лица, но судя по тому, что я наблюдаю сзади, мне она понравится. Сейчас она повернется ко мне лицом и… О да! Она мне очень нравится. В черной юбке до колен, изящная голень, так и хочется сказать: как у лани, в шелковой белой блузке, стройная, чуть ниже меня ростом, шикарные длинные волосы, голубые глаза-фиалки с ресничками-лепестками, миленький носик, губы не тонкие, но и не жирные, на подбородке ямочка, родинка на шее… Мне кажется, так должен выглядеть мой идеал.
Стоп, нельзя нагло глазеть на людей! Поздно, она подходит ко мне.
— Извините, я доеду… то есть долечу до пятой больницы?
Я быстро киваю, а потом задумываюсь. Я ведь точно знаю, где это. От конечной до пятой больницы путь неблизкий, но это единственный маршрут. Дальше только пешком. Наверное, она не привыкла ходить пешком. И обязательно заблудится! А город я знаю превосходно, будто сам его конструировал.
— Нам по пути, — без зазрения совести вру я. Хотя, почему вру? Нам действительно по пути: мне лучше всего сейчас посетить больницу. Там разберутся, что с моей памятью стало. Можно было еще в милицию обратиться, но к ним — только за смертью и только по повестке. Может, было предначертано нам встретиться с… Интересно, как ее зовут?
Хм, я собственного имени не знаю, вот это проблема. А ее зовут…
— Варвара, — представилась она и засмущалась, даже покраснела.
Теперь я должен назвать свое имя. Так принято. Эй, не молчи, еще подумает, что испугался ее воинственного и не очень благозвучного имени. Придумай себе любое, это же так просто, тем более у тебя самый богатый выбор.
— Красивое у вас имя, очень редкое. А у меня простое, обычное: Евгений, — встаю я и улыбаюсь. — Вот и наша остановка. Мне тоже в больницу надо, к доктору. А вам зачем?
— Я по направлению, медсестра.
— Хм, я думал, что направлений давно не дают.-
— А мне вот дали… — растерянно и виновато улыбнулась она.
Так мы и познакомились. Около часа не спеша, будто гуляем по бульвару, шли в больницу. Беседовали. Дважды спускались на нижние ярусы, она зачем-то брала мою руку и крепко ее сжимала. Неужели боялась? Я оказался довольно разговорчивым субъектом, о таких говорят: «с дамами он неробкого десятка». Сочинил о себе какую-то ерунду, а в конце признался, что потерял память и не знаю собственного имени. На мое удивление, Варвара отреагировала спокойно, как подобает настоящему врачу, и сказала, что обязательно мне поможет. Видимо, выглядел я в этот момент очень жалко и побито, как последняя дворовая псина, да и ее слова немножко испугали меня. Таким тоном обычно вещают приговор в суде. И приговор этот отнюдь не оправдательного характера.
Но паниковать, наверное, уже поздно.
* * *
Две недели пролетели как в сказке. В больнице мне понравилось. Ухаживали достойно, комната светлая, соседи добрые, но самое главное — от меня почти не отходила новенькая медсестра, Варенька. Раз она привела меня, ей и поручили за мной следить. А я решил быть еще более беспомощным и нуждающимся, чем являюсь на самом деле. Она мне очень нравится, эта милая и робкая девушка с таким грозным, но благозвучным именем. Что-то в нем есть, что-то до боли близкое и родное… Может, потом пойму, когда все вспомню. Кажется, я могу в нее влюбиться.
Единственный минус — так до сих пор не выяснили, кто же я такой. Вот и их хваленая биометрика, сканирование радужной оболочки глаза, отпечатки пальцев — все это оказалось бесполезным. Я ж говорю, милицию только за смертью посылать. Интересно, откуда во мне такая нелюбовь к этой структуре?
Как сказал главврач,