Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
Доктор распорядился затопить камин и принести прочное кресло с высокой спинкой и подлокотниками, а также бутылку бренди. Затем положил на туалетный столик набор инструментов.
– Снимите сюртук и галстук, сэр. Сядьте в кресло, расстегните рубашку. Откиньте голову и откройте рот.
Повернув голову пациента к окну, Голис обследовал полость рта с помощью указательного пальца и стального зонда. Затем достал из футляра какой-то инструмент с ручкой из слоновой кости.
– Это что, штопор? – поинтересовался Сэвилл, сосредоточившись на бренди.
– Нет, сэр. Это зубной ключ для удаления зубов. – Голис заставил Сэвилла снова открыть рот. – Ключ вставляют горизонтально. Вот так. На одном конце имеется кусок металла, обитого замшей для удобства пациента. Замша соприкасается с десной больного зуба и обеспечивает…
– Ай! – Сэвилл беспокойно заерзал и резко отдернул голову.
– Чуть мягче, да? – спросил Голис, демонстрируя редкостную способность к преуменьшению. – Я ничуть не удивлен. Десна очень сильно опухла. В самом деле, на моей памяти ни разу не было…
– Ради всего святого, сэр! Давайте оставим зуб в покое.
– Невозможно. Быть может, нам потребуется чья-нибудь помощь. Это секундное дело, нужно только начать.
Доктор протянул Сэвиллу налитый до краев бокал бренди и велел торчавшему в дверях Джозефу привести садовника. И хотя руки пациента были привязаны к подлокотникам, потребовались усилия еще двоих мужчин, чтобы дать возможность Голису спокойно продолжать работу. Джозеф с относительным успехом удерживал Сэвилла на месте, а садовник, тяжело дыша и распространяя вокруг запах лука, зажимал голову больного у себя под мышкой, отчего тот мог в любой момент задохнуться.
– На конце ключа, – продолжил Голис, засовывая инструмент в рот Сэвилла, – имеется крючок, который захватывает коронку зуба. Крючок удерживается на месте пружинным зажимом. После чего остается только повернуть инструмент, подобно тому, как мы поворачиваем ключ. Все элементарно. Вот так.
Сэвилл брыкался и извивался всем телом. Садовник усилил хватку. Кресло на дюйм сдвинулось с места. Голис попытался снова выкрутить зуб, и на сей раз зуб раскололся.
Затем наступил кошмарный момент, полный крови и боли. Когда ключ оказался бесполезен, доктор извлек куски зуба щипцами с изогнутым клювом. Целебное зелье, похоже, вместо того чтобы отвлечь от кошмара, лишь усилило его. Сэвилл слышал непрерывные стоны, которые, как он потом осознал, исходили из его изувеченного рта.
– Ах! Только посмотрите на этот корень! Он треснул. Если позволите мне пошутить, сэр, я бы сказал, что это и есть корень проблемы.
Сэвилл потерял не только зуб, но и оставшуюся часть дня. Он помнил события лишь отрывочно: их временной ход нарушался, а сами они так плотно переплелись со снами, что невозможно было отделить одно от другого.
В какой-то момент, когда боль на время утихла, Сэвилл открыл на секунду глаза. Дверь в комнату была чуть приоткрыта. Ему показалось, будто Чарльз смотрит на него в образовавшуюся щель. Сэвилл попытался обратить на это внимание доктора, но тот не сумел разобрать невнятное бормотание пациента, а когда Сэвилл снова посмотрел на дверь, мальчик уже исчез. Хотя, быть может, его там вообще не было.
Потом Сэвилла уложили в постель, доктор Голис влил в него еще ложку микстуры и заставил прополоскать рот бренди. Спиртное буквально обожгло рану, и Сэвилл снова закричал от боли, после чего бренди распространилось анестезирующим огненным потоком по пораженным участкам.
Уже позже – гораздо позже, так как на туалетном столике горели свечи, – Сэвилла вывели из забытья звуки голосов.
– Последний раз я удалял зуб, когда учился в университете, – говорил Голис. – А этот зуб оказался отнюдь не из легких. Не хочу хвалиться, но никто не сделал бы такую работу чище.
– Не сомневаюсь, доктор, – послышался голос Фурнье. – Вы, должно быть, совсем обессилели. В столовой вас ждут сэндвичи и вино. Я останусь с мистером Сэвиллом на случай, если ему что-нибудь понадобится.
Сэвилл вновь впал в забытье. Позднее – через несколько минут? несколько часов? – он очнулся. Комната плыла перед глазами, свет беспокойно плескался по комнате, словно вода в ведре. Хотя, возможно, просто кто-то нес свечу. Сэвилл слышал шелест опавших листьев. Правда, в спальне не было деревьев. Только бумаги.
Он открыл рот, чтобы спросить, кто здесь и что он тут делает. Но не было сил говорить. Его рот закрылся, а потом закрылись глаза. Он снова спал.
Глава 19
Вечером, когда зажигают свечи и остальные мужчины сидят в столовой, возвращается Чарльз. Он поднимается по задней лестнице, проходит по тускло освещенной лестничной площадке и останавливается у приоткрытой двери мистера Сэвилла.
Комнату освещает одна-единственная свеча, которая стоит на ночном столике возле кровати с открытым пологом. В кровати лежит мистер Сэвилл. Его рот открыт. Мистер Сэвилл храпит.
Итак, он не умер. Несмотря на всю эту кровь. Его лицо больше не похоже на маску, на которой виден лишь разинутый окровавленный рот.
В комнате никого нет, даже слуги. Чарльз осторожно входит внутрь и на цыпочках приближается к кровати. В камине догорает огонь. Мистер Сэвилл шумно сглатывает. Он пыхтит и сопит, как собака. Его скрипучее дыхание восстанавливает свой медленный, равномерный ритм, и Чарльз подходит все ближе и ближе.
В пламени свечи лицо спящего мужчины кажется скоплением острых камней и черных впадин. Полость рта кажется такой же непроглядно темной, как дно колодца на конюшенном дворе. В лежащем на кровати мужчине вообще нет ничего человеческого.
Чарльз сует руку в карман и нащупывает две игральные кости. Две шестерки составляют двенадцать. И это факт.
В первые несколько дней пребывания в Чарнвуде никто не отправлял Чарльза в кровать, и он старался как можно дольше задерживаться там, куда падал свет свечи или лампы. Но когда экономка миссис Кокс увидела, что он в полночь торчит на лестничной площадке, она заявила, что, если он в восемь вечера не будет лежать в постели с погашенной свечой, как хороший христианский мальчик, его неминуемо будут ждать серьезные последствия.
Чарльз не знает и отнюдь не хочет знать, какими могут быть последствия. Поэтому каждый вечер он к восьми часам уже находится в своей комнате и, как правило, лежит в постели.
Его спальня расположена в задней части дома на третьем этаже. Это маленькая комната с одним окном с откидной створкой, которая толком не закрывается из-за сломанной задвижки. Чарльз пытается заклинить створку с помощью обрывка газеты, но иногда бумага выпадает, и окно вновь распахивается.
Под окном растет ясень, который, по словам Джозефа,