Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
– Зачем?
– Вы о шоковом воздействии? – переспросил Голис. – А затем, что шок от смерти матери мальчика стал причиной его немоты. Мы считаем разум и тело сложным механизмом – вроде часового, если можно так выразиться. И если часы могут остановиться из-за сотрясения или удара, они могут точно так же снова пойти после другого удара.
– Но сейчас, – вмешался в разговор Фурнье, который буквально мурлыкал от удовольствия, – исключительно в целях сравнения мы посмотрим, какое лечение предлагает викарий.
– Викарий, сэр? – переспросил Сэвилл чуть громче, чем следовало. – Но он-то какое отношение имеет к нашему делу?
Фурнье улыбнулся:
– Помните письмо, которое я получил, когда мы сидели за столом? Мистер Хортон – местный священник, который придерживается евангельских убеждений. В его душе живет прелестная вера в то, что сила простой молитвы способна заставить немого заговорить. Короче говоря, мой дорогой Сэвилл, он желает исцелить Чарльза с помощью чуда.
Глава 15
Из своего безопасного укрытия на темной площадке третьего этажа Чарльз наблюдает за выходящими из столовой джентльменами. Одного из джентльменов он видит впервые.
Чарльз знает, что гость – англичанин, что его фамилия Сэвилл и он приехал по делу. Слуги недовольны его приездом, так как это прибавит им работы.
Тем временем становится совсем темно. Чарльз пересекает лестничную площадку и спускается по задней лестнице, которая находится между кухней и комнатой для прислуги. Мальчику хорошо знакомы эти ступеньки. Он неоднократно их пересчитывал, а потому число ступеней является фактом, не подлежащим сомнению. Ему не нужна свеча, он идет на ощупь.
Коридор внизу тускло освещен. Дверь в комнату для прислуги открыта. Остановившись у подножия лестницы, Чарльз прислушивается.
Джозеф разговаривает с одной из служанок. Чарльз уже научился понимать большинство английских слов.
– У этого мужика, – говорит лакей, – дьявольски мрачное лицо. Разве нет? С таким-то шрамом! Прямо-таки ходячая смерть.
– Ой, Джозеф! – хихикает Мэри Энн. – Да ладно тебе!
– А знаешь, что я думаю? Он приехал за этим французским ублюдком.
Слуги смотрят на Чарльза с опаской. Точно боятся, что он укусит их, если они, паче чаяния, утратят бдительность. Он не относится к категории слуг, он не относится к категории господ, он не относится к категории животных. Он вообще не относится ни к какой категории. А только к своей собственной.
– Ну и зачем он ему сдался? – спрашивает Мэри Энн тягучим хриплым голосом, похожим на сметану на маслобойне. – Мальчишка ведь законченный идиот.
– Спроси чего полегче! Вот тебе и твои дворяне. А иностранцы и того хуже.
Когда Чарльз наконец засыпает, то, как он и предвидел, приходит ночной кошмар. Чарльз видит кровь, накрапывающую, точно легкий красный дождик.
Ничего не говори.
Шепот звучит в его голове, словно ветер под дверью.
А потом Чарльз слышит это снова. Щелк-щелк. Будто колешь грецкий орех.
Ни слова.
У ночных кошмаров есть одна особенность: они сразу будят тебя.
Чарльз кричит, но никто не приходит. Но он, по крайней мере, просыпается. Кошмар не хочет его отпускать. И все-таки хватка постепенно ослабевает. Чарльз плачет, не слишком долго, а просто для того, чтобы хоть что-нибудь делать, что угодно, лишь бы заполнить притихшую тьму.
В конце концов тяжесть в мочевом пузыре заставляет Чарльза вылезти из теплой постели и вытащить ночной горшок из-под кровати – оттуда, где, как ему казалось в раннем детстве, и живут кошмары.
Итак, нет худа без добра, и в ночных кошмарах все-таки есть нечто хорошее. Кровать остается сухой.
Сейчас лучшее время. Сразу после рассвета, пока никто, кроме прислуги, еще не проснулся.
Воздух кристально прозрачный, цвет далеких холмов четкий и ясный. Тени длинные и холодные.
Ноги Чарльза оставляют неровные следы на скошенной траве – темные заплатки на блестящей патине влаги. В парке ему следует проявлять осторожность, но теперь он хорошо знает дорогу и без труда остается незамеченным. Он старается не выходить за ограду во избежание неведомых опасностей, подстерегающих его в деревне или окрестных полях. Он никогда не жил в деревне, а потому боится коров, свиней, ослов, собак и всего того, что там можно встретить.
Садовник и его рыжий помощник срезают засохшее дерево в конце подъездной дорожки. Поэтому можно спокойно пойти в сад Нептуна. Роса здесь более обильная, так как сад расположен ниже уровня соседних земель. Стена вокруг сада сохраняет холод и сырость лучше, чем тепло.
Чарльз идет по тропинкам и считает шаги. Устный счет полностью занимает и успокаивает ум. В нашем мире, который постоянно менялся и продолжает меняться, крайне важно убедиться в неизменности хотя бы этого. Ну а сад подходит для вычисления длины и ширины не хуже других мест.
Закончив расчеты, Чарльз говорит Луи, который идет рядом: «Вот видишь, все точно так же, как и было прежде».
И Луи соглашается, потому что тоже считает шаги.
Они садятся на парапет пруда посреди сада. Нептун возвышается над ними. Вот если бы у него в руках был трезубец, когда рыжий помощник садовника пытался утопить Чарльза! Морской бог мог бы обрушить трезубец на голову противного мальчишки, и зубцы вонзились бы ему в мозг.
Чарльз пытается представить, как будет выглядеть окровавленное лицо рыжего мальчишки. Из его открытого рта фонтаном польется кровь. А волосы станут цвета крови, а не ржавчины.
Скрип калитки.
В сад с той стороны, которая ближе к дому, входит Джозеф.
– Какого черта ты тут прячешься?! – спрашивает лакей, и Луи сразу исчезает. – Тебя ждут в столовой. Пошевеливайся!
Чарльз идет за Джозефом, стараясь не наступать на его следы в росистой траве, но считая их.
– Тот самый мистер Сэвилл. – Джозеф говорит скорее не с Чарльзом, а с самим собой. – Они хотят показать тебя ему. Устрой-ка ему потеху, а? Похоже, для него это не будет лишним. Мистер Фурнье ему все о тебе рассказал. – Лакей, как истинный патриот, старается произносить все имена на английский манер. Это всегда мистер Фурнье или мистер Саул, но от него не услышишь даже исковерканной формы слова «месье». – Может, он тебя увезет. Как ни крути, от тебя нет никакого проку. А может, он тебя хорошенько отделает, чтобы заставить заговорить. Будь моя воля, лично я так и сделал бы.
С чего вдруг он, Чарльз, понадобился приехавшему англичанину и есть ли хоть малейшая вероятность того, что этот мистер Сэвилл его увезет?
Паника накатывает на мальчика черной волной, сжимая горло и затрудняя дыхание. Ведь здесь, в Чарнвуде, у него есть хотя бы частица прежней жизни, когда все было