Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев
Глядя в его серьезное, очень деловое лицо, Молчанов сдержанно ответил:
— Хороший показатель, товарищ лейтенант!
Но про себя подумал: «Если бы вы знали, чего нам это стоило! Ребята выложили все. Или почти все! Посмотрите, какие они… вымотанные».
— Хороший показатель, — повторил Бойченко. — Я доволен.
3Кравцов был тоже очень доволен. Но если поднатужиться, можно добиться большего — сэкономить все пятьдесят секунд. Или даже целую минуту. Его «гренадеры» выдержат. Они хорошо тренированы, почти все — значкисты ГТО, работать умеют! А целая минута при стрельбе по скоростным или низколетящим целям — огромный выигрыш! И это — главное. А не рекорд. Что ж рекорд? Будет лучшее время — тоже неплохо. Тоже плюс к очередной аттестации.
Он сунул секундомер в нагрудный карман гимнастерки, достал аккуратно сложенный носовой платок, снял фуражку и темные солнцезащитные очки, вытер мокрый лоб, слипшиеся, склеенные по́том волосы.
Будто раскаленная добела, позиция дышала предполуденным зноем, запахами горячего песка, металла и пыльной, сгоревшей на солнце травы. Притихли даже обессиленные кузнечики…
«Ничего… Еще один разок. Еще один раз зарядить и разрядить установку. И обязательно дотянуть до пятидесяти секунд. Пока не пропал запал. А уж потом — настоящий перекур».
Командир батареи надел фуражку, привычно сдвинул ее чуть-чуть к правому виску, одернул гимнастерку и, протирая платком очки, щурясь от слепящего блеска вокруг, пошел по шуршащей бурой траве прямо к укрытию.
— Встать! Смирно! — увидев его, скомандовал Бойченко.
— Отставить, — добродушно усмехнулся Кравцов. Его всегда смешили колючие, рыжеватые усики Бойченко. — Устали, гренадеры?
— Малость есть, — попробовал пошутить Белобородько. Но голос его звучал уныло. — По́том исходим, товарищ старший лейтенант. Хоть ложись да помирай.
— Помирать нам рановато, — густым басом пропел за спиной Кравцова Волокитин. — Есть у нас в пищеблоке дела-а-а…
Командир батареи обернулся.
— Это точно! Через полтора часа. — Он посмотрел на часы. — А пока еще один заход… Последний раз мы сэкономили сорок пять секунд. Доведем до пятидесяти — и точка. Будет рекорд по части. Доведем до пятидесяти? Пороху хватит?
За всех ответил Молчанов — хмуро и, как показалось Кравцову, безо всякого энтузиазма:
— Постараемся, товарищ старший лейтенант.
— Совершенству предела нет, — криво ухмыльнулся Волокитин. — А время, по теперешней науке, вещь относительная. Приблизимся к скорости света, так оно для нас вообще, считай, остановится. Вот тогда уж и будет рекорд, никто не переплюнет! Абсолютный!
Кравцов недовольно отметил про себя: «Тоже мне юморист! Но шутит со смыслом, а иногда и зло. Неглупый парень…» Неторопливо расстегнул пуговку кармашка, достал секундомер, нащупал пальцами кнопку:
— Лейтенант Бойченко!
— Я!
— Начинайте.
— Есть! Первый! К бою! — тонким, мальчишеским голосом выкрикнул командир взвода. — Второй…
— Расчет! За мной! — в то же мгновение громыхнул Молчанов, срываясь с места. — Заряжай!..
Он первым юркнул в ход сообщения. За командиром расчета метнулся Ованесян, потом — маленький черноволосый Сергей Никурадзе. Тяжело протопал ботинками Максим Белобородько. Исчезли в траншеях Щеглов, Девяткин, Волокитин.
Кравцов видел только их помятые панамы, кое-где мелькавшие над ходом сообщения. Поднялся наверх, чтобы лучше контролировать действия расчета. Остановился на краю круглого окопа, широко расставив длинные, тонкие ноги в хромовых сапогах, покрытых белой пылью. Секундомер в его правой руке, чуть слышно отсчитывавший время, стал теплым и влажным.
Прошумел, уходя в укрытие, тягач с пустым полуприцепом. Оборвался треск каретки редуктора. Стал чище слышен гул электромоторов. Учебная ракета на тяжелой балке пусковой стрелы начала уверенно задирать свой острый нос кверху.
— Готов! Первая в боевом положении!
Голос Молчанова было трудно узнать — командир расчета доложил хрипло, тяжело дыша.
Кравцов надавил кнопку секундомера и в уме быстро пересчитал время. Сработали неплохо, но не сэкономили даже сорока пяти секунд — только сорок. «Задержались на выходе из укрытия, в траншее, и больше всех — Белобородько. Не бежал, а с боку на бок переваливался, как гусак. Надо почаще стометровку бегать!»
— Отбой! Плохо. Растеряли темп. Перерыв, — не глядя на Бойченко, недовольно сказал он.
Настроение испортилось мгновенно: шел, шел — и вдруг на последнем шагу неожиданно: стоп, дальше ехать некуда! Вероятно, сегодня эти сорок пять секунд — предел.
«Ладно, пусть пока отдохнут, а там посмотрим. Может, скисли от однообразия? Подкинуть какую-нибудь вводную? Расшевелить?»
Возле укрытия, глядя в его сторону, стояли майор Долгушин и подполковник из штаба округа (его фамилия, кажется, Никанорычев, он часто бывает у них в дивизионе), молча ждали, пока он подойдет.
«Вот это уж совсем некстати!»
Привычно вытянувшись, Кравцов остановился в трех шагах от них, вскинул правую руку к козырьку:
— Товарищ подполковник! Батарея занимается тренировкой в заряжании и разряжании установки. Расчет старшего сержанта Молчанова сократил сорок пять секунд нормативного времени. Командир батареи старший лейтенант Кравцов.
— Сорок пять секунд? — будто у самого себя спросил Никанорычев. — Прелестно, прелестно! Темп отличный!
— Но такой темп надо выдержать. — Долгушин посмотрел Кравцову прямо в лицо своими усталыми глазами: — Сколько времени ваши люди смогут выдержать такой темп? В настоящем бою придется произвести не один пуск. Вот ведь какая штука!
Не отводя взгляда, командир батареи спокойно сказал:
— Расчеты выдержат такой темп сколько понадобится, товарищ майор. Я в этом уверен.
Но в его голосе звучала скрытая обида. И не только обида — даже нотки неприязни к этому человеку, который, как ему казалось, вечно всем недоволен, жаждет во всем найти только изъян и всегда преуменьшить чей-либо успех. Майор Ясный не сказал бы этого. Сказал бы только три слова: «Хвалю! Молодцы, ракетчики!»
— Приятно слышать, — нахмурился замполит. — И очень приятно видеть такую непоколебимую уверенность. Тем более если высокий темп сочетается с высокой точностью.
Командир батареи чуть заметно пожал плечами: он докажет свою правоту не словами, а делом. Всем скептикам