О лошадях и людях - Кристи Кэшман
Вороной конь скачет вровень со мной. Он ведет за собой весь табун.
Вскинув голову, он мотает ею, словно ему весело. Словно просто развлекается. Вороной так близко, что может коснуться меня носом. Он смотрит на меня, выбрасывая ноги еще дальше, вырывается вперед, и теперь весь табун скачет вокруг меня. Лошадей очень много. Тела движутся так, будто связаны между собой невидимой нитью. Повсюду вокруг – гривы и хвосты.
Ноги соскальзывают с педалей. И тут ревет гудок. Навстречу мне мчится машина. Я на самой середине трассы.
– Прочь с дороги! Совсем спятила?! – орет водитель пикапа.
Я прижимаюсь к правой обочине и бью по тормозам. Лошади тоже сворачивают правее, но не останавливаются. Табун виляет из стороны в сторону, а потом сворачивает вбок мимо почтовых ящиков на лужайки, огибая дома и качели. Воздух наполнен густой пылью. Я стою на краю дороги, вцепившись в руль велосипеда.
Лошадей больше не видно.
По спине ползут мурашки, шея слабеет. Пыль, едва не задушившая меня, осела на землю. Что здесь делали лошади? И куда они делись?
Кузнечик скачет по изрытому бороздами черному асфальту и исчезает в траве. В небе, оставляя за собой белый след, летит самолет. На телеграфном столбе болтается на ветру объявление: «Покупаем уродливые заброшенные фермы».
Мой взгляд скользит по белой линии вдоль края дороги к вершине холма и обратно к тому месту, где стою я. Асфальт весь в выбоинах. У меня под ногами он встречается с грунтовой обочиной. У самой моей ступни – небольшая ямка. В ее центре лежит серовато-белый камень. Я поднимаю его и верчу в руке. Края у него острые и неровные. На одной из граней виднеется розовое пятнышко. Я пытаюсь стереть его пальцем, но не получается. Камешек словно изрыт оспой. Я кладу его на ладонь и внимательно разглядываю. Ничего особенного. Но мне нравится, как он лежит в руке.
Мимо медленно проезжает другая машина. Водитель возится с радиоприемником. Обе девушки на заднем сиденье – в наушниках. Их губы движутся, повторяя слова разных песен. Каждая в своем отдельном мире. Так и хочется крикнуть: «Эй, вы видели?!»
Я открываю рот, но голоса нет.
Поставив ногу на педаль, я убираю камешек в карман.
Глава 4
Когда мне было лет восемь или девять, я слышала, как Флип Диксон, друг отца, рассказывал, будто однажды ночью увидел своего умершего отца в дверях передвижного дома. Отец и Флип тогда чинили петли на дверцах прицепа для лошадей.
– Встаю в туалет, гляжу – а он стоит в своих шортах и футболке «Су-Фолс кэнариз», – рассказывал Флип.
Во время этого разговора отец с Флипом продолжали работу, словно речь шла о лошадях, машинах или погоде.
Вот я и решаю: если Флип мог говорить с отцом о привидении, то и я могу рассказать папе о диких лошадях. Да и с кем еще мне говорить? Уж точно не с девчонками, с которыми мы вместе занималась танцами.
Отец на кухне, на нем новая рубашка. На ужин придет его очередная подружка. Беспроводная колонка для проигрывания их дурацких песен уже наготове. Он готовит соус для спагетти – вроде как из банки, но добавляет туда всякую хрень и называет соус домашним.
– Знаешь, я сегодня ехала по Верблюжьим Горбам, и вдруг откуда ни возьмись меня окружил табун диких лошадей. – Я делаю паузу, чтобы убедиться, что отец меня слушает. – Папа?
– Да, ты ехала на велосипеде… – Он пробует соус на вкус и добавляет соли.
– И вдруг откуда ни возьмись – табун лошадей.
– Вся в мать, – смеется он. – Прекрасное воображение.
– Нет, пап. Я серьезно. Они меня окружили. Сначала появился большой вороной, подскакал прямо ко мне. А потом меня окружил весь табун.
Мне хочется описать подробнее, но отец качает головой, помешивая соус.
– Риз, не сейчас. Я тоже помню диких лошадей. Но, пожалуйста, не сейчас.
– Но, пап… Я говорю не о той поездке. Это было сегодня.
Отец с силой бьет деревянной ложкой по столу. Его красивую рубашку усеивают красные пятнышки.
– Риз, пожалуйста! – Он смотрит на рубашку. – Черт…
* * *На следующий день все повторяется. Я занимаюсь лабораторной работой, и хотя иногда на уроках естествознания витаю в облаках или даже засыпаю и вижу сны, теперь я как раз наливаю одну жидкость в другую, чтобы увидеть химическую реакцию, и в этот момент слышу рокот. Размеренный ритм. Сначала я решаю, что это репетирует школьный оркестр. Но, выглянув в окно, вижу их. Лошадей. Они бегут по футбольному полю. Я роняю пробирку, заливая хлоридом меди никому не нужные данные, и напарница по лабораторной работе обзывает меня дурой. Я уверена, что мне не показалось. Надо попробовать снова поговорить с отцом.
Вернувшись домой, я вижу, что отец пьет пиво на кухне. Он вручает мне стакан рутбира[3] с мороженым.
– Закуски уже наготове, – добавляет он.
Я следую за ним в гостиную. Он плюхается на диван.
Совсем забыла, что сегодня игра. Мы всегда смотрели их втроем. Результат меня не интересовал, а вот закуски стоили потраченного времени. Мама готовила для меня лакомства, которые сама любила в детстве. Я отпиваю рутбира, но так и не набираюсь смелости сказать отцу, что у мамы получалось намного лучше. Как можно испортить такой простой коктейль?
Папа ставит на кофейный столик блюдо с разогретыми в микроволновке маленькими сосисками в тесте и отправляет себе в рот сразу две. Я ложкой топлю шарик мороженого в стакане и смотрю, как он снова всплывает. Отец изо всех сил изображает, что он рад началу нового бейсбольного сезона.
– В этом году у них есть шансы, – кивает он в сторону телевизора. – Слава богу, они продали того придурка. Это хорошо. – Он имеет в виду питчера – всегда только питчера.
Отец орет на телевизор весь иннинг, потом на экране появляется реклама красивого пикапа, в котором хватит места для детей, собак, бабушки и походного снаряжения. Все пассажиры пикапа счастливы. Папа, кажется, тоже счастлив.
– Знаешь, я снова видела лошадей.
Вопрос застает его с банкой пива у рта. Он отставляет опустевшую банку в сторону и встает за следующей.
– Лошадей? – переспрашивает он, направляясь на кухню.
– Да. Помнишь, я тебе о них рассказывала? Диких лошадей, которые попались мне на пути.
– А… Воображаемых, – смеется он, роясь в холодильнике.
– Ну, мне они не кажутся воображаемыми.
Он открывает банку по пути обратно к дивану.
– Милая, мисс Гарленд говорила нам, что такие яркие видения возможны после аварии. Помнишь, что нужно делать? Метод «пять – четыре – три