О лошадях и людях - Кристи Кэшман

Кажется, отец и месяца не продержался. Однажды вечером он спустился по лестнице, аккуратно причесанный и в красивых ботинках.

– У меня встреча с другом, – заявил он мне.

Дальше хлынула настоящая лавина новых друзей. Вернее, подруг. Я не успевала запомнить их имена, поэтому давала прозвища. Была Большая Птица – высокая остроносая блондинка, маникюрша Мисс Улитка, стюардесса по кличке Пустоголовая, а еще банковская служащая, которую я прозвала Кабачком из-за длинной шеи и широкого зада. Отец переспал даже с моей учительницей начальных классов, Мисс Скунс: у нее была прядь седых волос вдоль пробора, и вдобавок от нее воняло.

Велосипед я бросаю на лужайке перед домом – не потому, что мне наплевать на него, а чтобы позлить отца. В старом ковбойском сапоге, который он больше не носит, я нащупываю ключ от входной двери и захожу в дом.

На самом деле отсутствие отца вызывает у меня облегчение. Я предпочитаю быть дома одна. Никаких неловких встреч в коридоре, никакого раздражения от притворного папиного интереса к тому, как я провела день, и никакого притворного интереса с моей стороны к его скучной работе. Даже когда он дома, мысленно он вовсе не здесь. Он задает мне вопросы просто потому, что считает себя обязанным. Ответов он не слушает.

Даже не потрудившись включить свет, я иду на кухню и открываю холодильник. Другой источник света не потребуется. Иногда мне становится легче, когда я оставляю холодильник открытым, пока брожу по кухне и готовлю себе ужин. Разумеется, отец ругается, когда я так делаю. Но этот свет меня бодрит. А еще мне нравится, что не нужно снова открывать холодильник, если я что-нибудь забуду.

Сегодня мне наверняка хватит сил приготовить что-нибудь необычное.

– Чувствую себя гурманом, – сообщаю я маминой масленке с голубой коровой.

Вместо обычных овсяных хлопьев с медом я решаю сделать смесь из трех компонентов.

«Приготовьте блокноты, чтобы записывать», – как говаривал отец в те времена, когда еще умел шутить.

Пшеничные хлопья я смешиваю с медово-овсяными и добавляю кукурузных шариков со вкусом какао. Затем вливаю в смесь – вся суть именно в смешении – шоколадного молока и обычного.

– А теперь – коронный номер! – объявляю я, как раньше делал отец, притворяясь, будто говорит в телевизионную камеру.

Он при этом поднимал миску перед собой, отставив мизинец и пародируя Гордона Рамзи.

Я запускаю микроволновку на полторы минуты.

«Не вороти нос, пока не попробуешь», – говорил отец о подогретых хлопьях.

Вообще, тут он был прав: в холодном виде хлопья действительно хуже, а подогретые больше похожи на полноценную еду. Я достаю миску из микроволновки. Спросите, почему именно полторы минуты? Потому что лишние полминуты как раз дают нужное соотношение между размокшими и хрустящими хлопьями. Фотографирую получившееся блюдо и иду в свою комнату.

Я сижу на кровати и поспешно поглощаю хлопья; ем так торопливо, что приходится миской ловить капли молока, стекающие по подбородку, за что мне никто не выговаривает, ведь я одна. Листаю видео, подглядывая за чужой жизнью: медведь попал на камеру наблюдения, воруя продукты из чьего-то холодильника; тюлененок забрался в лодку к рыбакам; мужчина поймал пьяную фанатку за нижнее белье, когда она на концерте чуть не упала с балкона; девяностопятилетняя старушка решила сделать татуировку на заднице. Потом снова ищу рецепты – что можно сделать из хлопьев. Уведомление «батарея разряжена» выскакивает как раз в тот момент, когда какой-то смельчак пытается смешать хлопья шести видов.

– И я отправляюсь туда, куда не ступала нога человека, – объявляет парень, насыпая хлопья в миску.

– Гений! – комментирую я.

Осталось сделать еще одну вещь, пока не вырубился телефон. Зарядка лежит в этой же комнате, но мне не хочется вставать. На то, чтобы поискать информацию, хватит и пяти минут. Настало время традиционной вечерней охоты.

Первый год я точно знала, где Дар. Отец отдал его почти бесплатно Делии Бойд, державшей ранчо для травмированных и старых скаковых лошадей. Делия считала себя кем-то вроде лошадиного медиума. Однажды я слышала, как она рассказывала маме, будто молодая лошадь, которую она только что взяла к себе, в прошлой жизни была растением и до сих пор помнит, как ее съел дикий кабан в болотах Пакистана. Если не считать не такой уж и легкой шизы, она была вполне милой женщиной. Делия понимала, как мне грустно расставаться с Даром, поэтому отправила мне видео, где он пасся в бескрайнем поле вместе с табуном других копытных, которые на вид казались пришельцами из страны корявых игрушек: перекормленные пони, облезлые ослы и пара изможденных тяжелой работой мулов. Потом, спустя десять месяцев, она развелась и продала ранчо.

Я взбиваю подушку, чтобы поудобнее пристроить голову, и набираю в поисковой строке «Бесценный Дар». Страницы всегда вылезают одни и те же. Магазин свадебных платьев, компания, производящая вишню в шоколаде, да церковная газета, вещающая о «бесценном даре Небес». О лошадях – ни слова. Я это уже знаю. Но не могу уснуть, пока не проверю. Потом, как обычно, набираю «Бесценный Дар лошадь», и поиск, как обычно, уточняет: «Вы имели в виду “дорогой подарок”?» И я всякий раз думаю: что за глупое имя для коня. На этой странице тоже ничего не изменилось. Он был выставлен на аукцион в Элкхарте, в штате Техас, год назад.

Наконец я проверяю приложение для слежения за аукционами по продаже лошадей, от которого отец так и не отписался. Его пароль я подобрала с первого раза: имя и день рождения мамы, «ДжессиТакер1111». Кто бы сомневался. С тех пор приложение только раз откликнулось негромким ржанием: «Лошадь по кличке Бесценный Дар – одно уведомление». Как раз по поводу прошлогоднего аукциона в Элкхарте. На этом след моего коня обрывался. Приложение даже не сообщило, кто его купил. Я и не думала, что оно окажется настолько бесполезным.

Но мне нельзя сдаваться. Пусть его травма означает, что он больше никогда не будет участвовать в скачках. Пусть я знаю, как обычно поступают с травмированными скаковыми лошадями. Не хочу об этом даже и думать. Мысленно я воображаю себе только хорошее. Дар пасется в большом поле в тени деревьев возле журчащего ручья и может щипать траву сколько влезет. Или какая-нибудь богатая девчонка балует его на роскошном ранчо. Я представляю себе, как он проводит время с прекрасным табуном лошадей, катается в пыли и наслаждается жизнью.

Где бы ни был Дар, мне кажется, что он недалеко.

Я нутром чую.

Наклонив миску, допиваю остатки сладкого молока. Ложка звякает, когда миска находит свое место среди других пустых мисок на моем прикроватном столике. Выключив лампу, я жду и прислушиваюсь. Потом по обоям в моей комнате, украшенным узором из лошадок, скользит луч