Что мы можем знать - Иэн Макьюэн
— Что?
Она пожала плечами.
— Ничего. Просто смотрю.
Ей сказали, что наше суденышко, «Морячка», пришвартовано около стопятидесятифутовой двухмачтовой барки под названием «Грация». Мы долго искали эту барку, а когда нашли, никакой «Морячки» рядом не обнаружили. После дополнительных поисков и неверных подсказок какого-то матроса, преисполненного самых лучших намерений, мы наконец на нее наткнулись — она стояла на причале в илистой протоке, похожая на старый рыбацкий баркас из детской книжки. Признаков капитана нигде не было. Довольно скоро мы начали мерзнуть, оставили записку и пошли за покупками. Мы опасались сложностей, но нам повезло: на краю набережной был трехэтажный хозяйственный магазин, где торговали всякой всячиной. Наверное, те, кто идет в свой первый поход, всегда экипируются чересчур основательно. Вилы, лопата, совок, пила, веревка, шпагат, большие рюкзаки, фляжки, спальные мешки, компас, сухие пайки, запасная карта и палатка — все казалось нужным. Еще мы купили воск, насадки с шипами на ботинки, свисток, мышеловку, гвозди, колышки для палатки и массу других вещей, которые потом ни разу нам не пригодились. Все, что работает на электричестве, — редкий и дорогой товар. Наш компромиссный выбор пал на два ржавых налобных фонарика вроде шахтерских. Мы набили рюкзаки доверху. Я взял вилы, пилу и лопату, и мы потащили все это назад к судну. По дороге я заметил деревянную лавку с вывеской, на которой предлагались специи, кокосы и прочая экзотика. Оставив Роуз сторожить мой груз, я забежал туда и вышел, торжествующе подняв в руке двухсотграммовую плитку темного шоколада для Долли. Позже мы подсчитали, что она обошлась мне примерно во столько же, сколько я получаю за три часа преподавания.
Зная, что не могу не ошибиться, я пытался представить себе, каков с виду наш капитан. Высокий, поджарый, угрюмый. Или грузный, бородатый, веселый. С трубкой в зубах. Я оказался прав. У капитана, вышедшего нам навстречу, была стройная, крепко сбитая фигурка и короткие темные волосы. Взяв у Роуз ее рюкзак, а у меня — вилы с лопатой, наша новая знакомая представилась как Джо Мидекса, и мы взошли за ней на борт по пружинистым сходням. Свалив свое добро на палубе, мы кое-как угнездились в тесной рубке, а Мидекса спустилась в камбуз, чтобы заварить чай. Еще до сумерек мы договорились об оплате. Она знала наш островок, но никогда на нем не бывала. Формально он принадлежал военным, но, насколько ей было известно, их там ни разу не видели. Когда-то оттуда вывозили кирпич и тесаный камень, оставшиеся от старых построек. Некий человек по имени Хантер прожил в лачуге на северном берегу года два или три, а потом исчез. Однажды какой-то чудак пробовал в научных целях развести там волков, но остров был слишком мал, чтобы они могли на нем прокормиться. Джо полагала, что март — самое подходящее время для вылазки в глубь острова: светло до шести и подлесок еще не такой густой. Она показала на карте, где думает нас высадить. По координатам Долли мы вместе отыскали на той же карте наш пункт назначения и вычислили, как далеко от места высадки он находится. Выяснилось, что мы должны будем преодолеть тысячу восемьсот метров, держась на восемь градусов западнее от направления строго на север. Джо предупредила, что не сбиться с прямого пути среди лесистых взгорков и лощин будет трудно. По мере продвижения нам придется оставлять вехи, иначе мы не найдем обратной дороги. Она собиралась бросить якорь метрах в двухстах от земли, чтобы видеть часть береговой линии, и ждать нас три дня. Телефонного покрытия на Котсуолдских островах нет давным-давно, сказала она. Когда она еще подростком плавала на этом судне с отцом, можно было раздобыть портативные рации, но она уже много лет их не видела.
«Морячка» была оснащена электромотором, тремя аккумуляторами к нему и парусом. Джо надеялась, что преобладающие в этом районе ветра помогут нам добраться туда, где когда-то находился эстуарий Северна, а затем прилив подбросит судно на северо-восток, к островам. Дальнейший маршрут будет непростым, и нам придется положиться на электромотор. У нашего острова не было названия ни на одной из карт. Джо считала, что она его опознает. Когда-то они с отцом рыбачили на его южной оконечности и продавали улов на ближайшей пристани, милях в четырнадцати оттуда. Стартуем в пять утра, сказала Джо, так что лучше лечь пораньше, но сначала она угостит нас ужином. В ожидании трапезы мы занялись вещами: часть пристроили в рубке, а остальное отнесли вниз, в каюту, по дороге протиснувшись мимо Джо, которая хлопотала на камбузе. Три стороны каюты занимали узкие деревянные рундуки. Мы достали из них свернутые матрасы и, раскатав их поверху, приготовили себе постели.
Упираясь друг в друга коленями, мы поужинали в рубке овощным рагу. Джо не спрашивала, что нам понадобилось на богом забытом острове, но мы решили, что должны ей это объяснить. Услышав имя Бланди, она улыбнулась и процитировала пару строчек из популярного до сих пор «В седле». Она слышала о пропавшей поэме и сказала, что пошла бы с нами, но за это время ее лодку могут украсть.
Потом разговор зашел о генеалогии. Семейство Джо перебралось в Британию из Эфиопии примерно в середине двадцатого века.
— Сначала с местными не смешивались, потом стали смешиваться, потом опять не смешивались, а после Наводнения ка-ак пошли смешиваться! Все браки — только с чужими, как будто совсем раствориться хотели.
Во мне, насколько я знал, была пакистанская и шотландская кровь плюс еще какая-то, причем не одна. Роуз перечислила свои корни: белые англичане, малийцы, пуштуны и неизвестные. Джо потеряла мать в возрасте трех лет, и ее воспитал брат. Он не любил говорить о прошлом, так что о своем генетическом наборе Джо имела лишь смутное представление. Кроме эфиопов, она предполагала участие коренных британцев и, возможно, кого-то с Карибских островов. Все мы сошлись на том, что обязаны своим появлением на свет случайным приключениям в жизни давно умерших незнакомцев. Потом Джо предложила нам с Роуз прибрать на камбузе, пока она проверяет готовность судна.
Два часа спустя я лежал в кромешной тьме, слушая ровное дыхание своих попутчиц. То, что мы с женой находились под прямым углом друг к другу, ноги к ногам, печально символизировало наши неразрешенные проблемы. Вдобавок мне мешали заснуть мысли о завтрашнем путешествии и о том, не забыли ли мы захватить с собой еще что-нибудь важное. Разговор в рубке тоже задел меня за живое, напомнив о книге, которую я прочел несколько месяцев назад. Это была социальная история Британии, написанная шестьдесят лет назад, классика в своей области. Целую главу автор посвятил страсти к загоранию. Начиная с 1970-х годов и далее миллионы белых британцев каждое лето отправлялись дешевыми рейсами на юг, чтобы ежедневно проводить