Что мы можем знать - Иэн Макьюэн

Увидев бумаги на моем столе, Долли спросила, чем я занят. Когда я ответил, что мы бьемся над загадкой, она заинтересовалась. Я рассказал ей о телефонном номере в дневнике Вивиен Бланди и о том, что его нет ни в одном справочнике той поры. Долли попросила разрешения на него взглянуть. Я выписал ей этот номер. Она устроилась с ним на стуле в уголке моего кабинета, а я вернулся к ответам на электронные письма, которые накопились в моей почте, пока я болел. Через полчаса она подошла и сказала мне, что ей удалось выяснить. После нескольких неудачных попыток она догадалась, что это не телефонный номер, а если так, то ноль в первой позиции можно отбросить. Она убрала его, выписала все цифры подряд — и тут же поняла, что они значат. Долли записала их в стандартном формате. Когда она показала их мне, я невольно вскрикнул. Том, это географические координаты!

Я нашел в интернете старую карту и ввел данные. Усадьба Бланди! Маслодельня! Тогда я вспомнил ту странную запись из дневника 2020 года: «запугол нас четырем». Это явно указание на место: в четырех метрах прямо на север, если считать от западного угла. Очевидно, там что-то закопано. И я сразу подумал о том же, о чем и вы. Пожалуйста, поверьте: я ничего не собираюсь предпринимать. Это ваше по праву. Вы должны добраться до маслодельни или того, что от нее осталось. 51º44´14´´с.ш., 2º4´18´´з.д. Я прошу вас только об одном: немедленно сообщить мне, что вы найдете. По-моему, я это заслужил. Вашу находку надо будет сохранить в безопасном месте под присмотром квалифицированных специалистов. Бодлианка к вашим услугам. И пожалуйста, отблагодарите Долли, желательно плиткой настоящего шоколада (если найдете, конечно). Надеюсь, вы сможете сегодня заснуть. Я точно не смогу.

Я застыл, обуреваемый противоречивыми чувствами. Разумеется, в первую очередь волнением и восторгом; мне не терпелось начать подготовку к путешествию. Но этому письму было без малого два месяца. Драммонд наверняка уже поставил на мне крест и отправился туда сам. Подозрительно, что он не послал мне новое письмо. Должно быть, он сейчас там, вынимает при свете фонарика из ямы в земле сверток с сокровищем, на которое, по его собственному признанию, я имею полное право. А может, сидит за столом и готовит «Корону» к публикации вместе с монографией, где я буду вежливо упомянут. Надо было срочно ввести цифры в компьютер и убедиться во всем самому. Я схватил письмо с конвертом и встал чересчур поспешно, с треском опрокинув стул на дощатый пол. Поднял его и устремился к двери. Хозяин окликнул меня и велел заплатить за еду и пиво. Я рассчитался, а затем преодолел первые полмили по снегу бегом. Зачем, непонятно. Звонить в Бодлианку было уже поздно. Домашнего телефона Драммонда я не знал. Мне предстояла бессонная ночь.

Я сбавил скорость и, еще не успев толком прийти в себя, подивился своей глупости: если этих цифр не нашлось ни в одном справочнике, ясно, что их нельзя считать телефонным номером! У Долли хватило ума сделать этот первый шаг и посрамить меня. А как ошибался я в своих суждениях о Дональде Драммонде, порядочнейшем из людей — если, конечно, его руки не сжимают сейчас мою поэму. Ах, эта милая умница Долли! Я напишу ей письмо с горячими благодарностями — и приложу к нему дюжину плиток настоящего шоколада, если это заморское лакомство еще доставляют на наши острова.

Вскоре я уже приближался к университетским жилым корпусам. В их совокупном свете я видел, как кружатся на ветру снежинки. Следующий вывод напрашивался, и мне пришлось остановиться, чтобы его обдумать. В мире был только один человек, которому я хотел бы все рассказать, единственный, кто мог по достоинству оценить масштаб случившегося и привнести в него правильную долю скепсиса, а также — взглянем правде в лицо — обладал средствами, достаточными для того, чтобы обеспечить экспедицию всем необходимым. Мое равнодушие испарилось мгновенно. Да, я любил ее и, конечно же, не переставал любить все последние месяцы! Я поднял глаза, моргая под усиливающимся снегопадом. Я знал, какое окно в каком высоком здании принадлежит ей. Благословенное место! Свет в ее квартире не горел, и красноречивый мистер Говард, в активном состоянии или посткоитальном сне, находился в моей постели.

Часть этой снежной ночи я провел, сочиняя письмо Драммонду. Я извинился за свое молчание, выдумав его причину, сказал, что готовлюсь к экспедиции, и пообещал, что он будет первым, кто узнает ее результаты. Утром я собирался позвонить в библиотеку и проверить, не отправился ли он на поиски сам.

Встав пораньше, я сварил себе кофе и расстелил на полу карту. Гигантские волны 2042-го обрушились на западное побережье Британии, проникли в глубь страны через эстуарий Северна и образовали внутреннее море, со временем поглотившее низину, в которой находился Оксфорд. Затем долгие годы шли сильные дожди, уровень моря поднимался, оно распространялось все дальше на север и запад в долины южной части Котсуолд-Хилс, и там возникло множество островков разной величины. Большинство из них люди давно покинули: добираться туда было трудно, пахотных земель осталось мало, да и те на косогорах, и вдобавок остро не хватало рабочей силы.

В пятый раз я сверился с картой в интернете. Да, вот она — маслодельня, прибежище Вивиен. Я открыл онлайн-архив Государственного картографического управления, выбрал старую карту с масштабом 1:25000 и привычно подивился этим сельским просторам, густой паутине пешеходных дорог, в том числе проложенных добрую тысячу лет назад, величественным лесам, служившим некогда убежищами для лис, и таким крутым холмам, что на них было неудобно даже пасти скот. Сидя в полусне за своим столом, я словно брел по этому волшебному краю, проходя милю за милей по опрятным полям мимо незатейливых фермерских домиков из местного известняка и уединенным тропам меж замшелыми стенами из того же камня и переплетений узловатых древесных корней.

На официальном кадастровом плане масштабом 1:1250 Амбар был показан после реконструкции, когда мелкие пристройки вокруг уже снесли. После того, как Фрэнсис Бланди приобрел этот десятиакровый участок, его границы не изменились. Из дневников Вивиен я знал, что если пересечь широкую лужайку и выйти через деревянную калитку в живой изгороди из кустов боярышника, окажешься на тропинке, которая ведет по зеленому склону вниз, к мостику через речку. Мысленно я много раз проделывал этот путь, и всегда рядом со мной шла Вивиен. На мосту мы медлили, надеясь увидеть, как скользнет в его изломанной тени кумжа, маленькая ручьевая форель.

Я вывел на экран современную карту — с тех пор, как ее создали на основе съемки с нигерийских спутников, не прошло и двадцати лет. Судя по ней, бывший участок Бланди находился теперь на одном из самых крошечных островков — лесистом, крутобоком, примерно три мили на две. Удобного места для высадки я не увидел. Мне требовался катер с опытным капитаном, способным проложить маршрут среди этих островков и не сесть на мель. Очевидно, таких моряков было мало, и услуги их стоили недешево. Я задумался. Попробовать примириться с Роуз и попросить у нее помощи, пока в ее жизни есть Кевин Говард, казалось унизительным. Передо мной стояла высокая цель, однако я еще не потерял остатки самоуважения. Мне не хватало смелости на то, чтобы унизиться снова. Но у кого еще одолжить денег, я не знал. Можно было обратиться за поддержкой в Общество любителей Бланди, но тогда пришлось бы открыть им мой секрет.