Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин
Лиза, после того как послушно попила водички, затихла с блаженной улыбкой на губах. Сима укутал ее одеялом и, наклонившись, осторожно прикоснулся губами ко лбу. Вроде бы он так проверял температуру, а на самом деле Сима знал, что так пытается предостеречь ее:
«Не знаю, кто ты, — мысленно произнес он, — действительно дочь или просто врушка, которая узнала чужую историю и решила ею попользоваться, только Элтона я тебе не отдам, имей это в виду».
Начало светать, и Сима засобирался — проверил, чтобы пятен крови не было рядом с диваном, шмыгнул по лестнице на цыпочках и едва успел — только он залетел в свою ванную комнату, как по ступенькам зашлепали, как всегда босые, ноги Элтона. Сима укутался в халат, устроился поудобнее на крышке унитаза и стал дожидаться, пока друг не вернется в спальню. Из специального зеркала с увеличительным стеклом, беспощадно чистого и ясного, смотрел на него полный жизни, несмотря на бессонную ночь и сплошные переживания, уверенный в себе мужчина. Он несомненно знал, что справится с обрушившейся на него напастью.
Элтон внизу был недолго и вернулся, видимо, довольный, потому что сразу двинул в свою спальню, досыпать. Старинные напольные часы, которые стояли в глубине коридора второго этажа, — еще один привет от дедушки, почти уже безголосые и скрипучие, но, как ни странно, до сих пор точные, — глухо отсчитали шесть утра.
После ночного разговора несколько следующих дней прошли прекрасно, так, словно вернулись прежние времена. Они снова много гуляли, помогали друг другу по дому, и когда Элтон не ухаживал за больной, сидели у телевизора по вечерам, да и в спальне было так, будто они только что отыскали друг друга.
Но потом Лиза, хотя и продолжала давиться сухим, режущим слух кашлем, помаленьку начала вылезать из температуры. И аппетит появился, ела хорошо и много — обычно очень прижимистый, Элтон приволакивал из ближайшей продуктовой лавки объемистые продуктовые сумки. Судя по ценникам, продукты были натуральные и дорогие, но даже пошутить по этому поводу означало бы совершенно упасть в глазах друга, и Сима держал рот на замке.
Скоро Лиза перебралась из зимнего сада в нижнюю комнату, которая незаметно превратилась в ее крепость. Ход туда Симе вроде бы и не был заказан, но его приглашали не часто, а напрашиваться было выше его сил. Гостья явно брала верх, потому что Элтон вновь начал проводить с ней много времени. Из-за двери часто доносились взрывы смеха, который у Лизы, надо признаться, был на редкость открытый и обаятельный. Однажды Сима не выдержал, заказал в интернет-магазине специальное устройство для подслушивания, и, когда Элтон с Лизой пошли на прогулку возле дома, он, ненавидя и презирая себя, быстро укрепил маленький квадратик под кроватью. Но чудо шпионской техники его разочаровало, потому что слова тонули в шуме и треске электрических разрядов и были почти неразличимы. Подозрения распаляли его мнительность, ревность терзала его душу, и с каждым днем он все глубже погружался в ее мучительные глубины.
В своей спальне, в глубине одного из ящиков шкафа, Сима прятал некоторую наличность, про которую Элтон не знал, хотя хозяйство у них было совместное, с тех пор как они поженились. В первый раз это было в Лас-Вегасе. Элтон очень хотел, чтобы у них все было официально, а в этом разгульном американском месте расписаться можно было без проблем — там никому не было дела, почему ты решил жениться.
Там они и медовую неделю провели — ходили по разным увеселениям, потом улетели на вертолете в Гранд-Каньон, где сплавлялись на надувных каяках по реке Колорадо, с пенной на крутых порогах ледяной водой, потом бродили среди холмов невероятной высоты и причудливых форм, а ночью жарили на костре ломти мяса и лежали рядом на циновке, разглядывая черный купол неба, усеянный светящимися в полный накал звездами. Все ждали такую, что пролетит небо насквозь, чтобы успеть загадать оба желания. Звезда попалась им тогда правильная, потому что до появления Лизы все было хорошо.
Через пару лет американское свидетельство заменили на настоящее, голландское. Тогда и контракт подписали, и договорились все деньги держать на одном счете. Но Сима помнил о матери. Поэтому нашел в Интернете надомную работу, прирабатывал потихоньку и накопил тайком от Элтона неплохую сумму, судя по всему, вот на такой непредвиденный случай.
На машине до Мюнхена и обратно выходило за четыреста евро, но Сима не хотел ехать в поезде, опасаясь встретить знакомых. Отсчитав деньги, он дозвонился до такси и заказал машину на восемь, а потом начал собирать дорожную сумку. Вещей на несколько дней было немного, но все равно провозился долго, поэтому, когда спустился на кухню и приготовил в турке густой кофе по-турецки, привлеченный знакомым запахом, вниз спустился и отоспавшийся Элтон.
Нахально усевшись за стол, он тут же набил себе полный рот едой, поэтому и не вслушивался во вранье Симы, который, поеживаясь от страха, выдал ему легенду о болезни матери, хотя она, наглотавшись наркотиков, два года назад прыгнула с балкона десятого этажа.
Про этот полет Сима слышал с детства — она терзала его подробным рассказом, как будет лететь, как ударится о землю и как будут собирать все, что от нее останется, а она будет смотреть на это из рая и посмеиваться.
Мамочка ни секунды не сомневалась, что будет в раю, в самом его сладком месте — среди очень претерпевших и заслуживших нюрвану — именно так она произносила это слово — с глубоким носовым звуком «Ю».
Элтону про смерть мамочки Сима не рассказывал, поэтому он очень озаботился подробностями его дороги и был внимателен, как прежде — просил поскорее вернуться, велел звонить утром и вечером, донес сумку до машины, чмокнул в щеку на прощание и в дом не побежал сразу, а долго махал вслед, стоя вместе с выскочившей на крыльцо в накинутом поверх ночной рубашки Элтоновом халате Лизой. Они были красивой парой — высоченный рыжеволосый великан и тоненькая светловолосая девушка, словно радушные хозяева, провожающие своего гостя.
Движение судьбы часто не совпадает с желанием людей. Она, словно слепой червь в земле, роет одной ей ведомые ходы в человеческой жизни, и куда она хотела вывести Симу, могло подсказать только сердце, но оно вдруг обмерло от картины, исчезавшей за поворотом дороги. Дорога предстояла путаная, неустанно петляющая по баварским закоулкам, прежде чем вырваться на главный