Алое небо рассвета - Элизабет Лейрд

Copyright © Elizabeth Laird, 1988

© А. Лавруша, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Азбука», 2026 Издательство Азбука®

Оформление обложки Владимира Гусакова

Мне было четыре года, когда родился мой младший брат Алистер. Я хорошо помню, как увидела его впервые: он лежал в люльке рядом с маминой кроватью, у него была большая, покрытая пушком голова. Я приподняла край одеяла, посмотрела на его ножки – и удивилась, что ноги могут быть такими крошечными.

Я была слишком мала, чтобы понимать, что у Алистера есть физические недостатки, и представлять, каково ему, но знала, как заставить его рассмеяться – надо прижаться лицом к рейкам кроватки и высунуть язык или начать танцевать, вращая подолом юбки. Как заставить его плакать, я тоже знала и, увы, иногда этим пользовалась, если ревновала к вниманию, которое уделялось только ему.

Меня часто спрашивают, пишу ли я о реальных людях. Мой ответ – нет. Я могу позаимствовать что-то у одного, что-то у другого – манеру речи или особую привычку, – могу пересказать запомнившуюся историю. Но мои персонажи выдуманы, и у каждого собственная жизнь. Семья из «Алого неба рассвета» ничем не похожа на мою, и не думаю, что у меня много общего с Анной или Кэти. Я – это я, а они – это они.

Но из этого правила есть одно исключение. Персонаж по имени Бен – это Алистер, мой младший брат.

Пока жива, я не забуду ночь, когда родился мой младший брат. Во-первых, я тогда не сомкнула глаз. Сразу же после того, как я улеглась в постель, папа стал кому-то звонить. Комната у меня довольно тесная – вытянувшись и не вставая с кровати, можно открыть дверь, – что я и сделала. И услышала, как папа говорит: «Да, верно, второй дом слева за магазином. И пожалуйста, быстрее».

Говорил он настойчиво. Я догадалась, что он звонит в «скорую» и что мое время пришло. Ну, то есть пришло мамино время, но и мое в каком-то смысле тоже, потому что, пока ее не будет, отвечать за все придется мне. Мысленно я все давно отрепетировала, поэтому спокойно встала с кровати, надела халат, на ощупь нашла очки. Потом вышла из комнаты и через гостиную направилась к спальне родителей. Даже не побежала.

–Мама, сейчас тебе нужно расслабиться, – произнесла я. – Все под контролем. – Видимо, я сказала это слишком тихо, потому что меня никто не заметил.

Лицо у мамы было перекошено, а папа смотрел на нее во все глаза, замерев с одной ногой в штанине. Вид у него был глупее не придумаешь. Потом мамино лицо стало обычным. Она повернула голову и увидела меня – теперь она казалась вполне нормальной. Мама мне даже улыбнулась. А папа продолжил натягивать брюки. Как будто видео включилось после стоп-кадра.

А потом все то, что я собиралась сказать, вылетело у меня из головы, потому что дальше все происходило слишком быстро. Мамино лицо опять сморщилось, и она начала громко и хрипло дышать. Никогда раньше я не видела в глазах у человека столько ужаса, даже в фильмах про войну.

Папа сгреб в охапку куртку и рванул из комнаты мимо меня. Потом он, похоже, сообразил, что там была я, потому что вернулся и потрепал меня по волосам, как обычно делал, когда хотел показать свою любовь. Я же этот жест ненавидела, но мне не хотелось обижать папу, и я молча терпела.

–Будь так добра, детка, – произнес он, – сделай мне чай. «Скорая» приедет минут через пять. Мне нужно позвонить твоей бабушке.

Я не могла в это поверить. За всю свою жизнь я не слышала ничего более бессердечного. Там же лежит его жена! Возможно, она умирает в самой страшной агонии, пытаясь дать жизнь его ребенку, а он думает только о своем комфорте. Теперь я поняла, как настрадались женщины от извечного мужского эгоизма.

–Прости, папа, – ответила я с достоинством, – но я полагаю, что нужна маме. А чай там, где всегда.

Но тут мама издала жуткий крик, и папа бросился назад, захлопнув дверь их спальни перед моим носом. Войти я не решилась. Да уже и не хотела. Я чувствовала себя слишком маленькой и беспомощной. В голове вертелись пугающие мысли вроде: а что, если мама умрет и мне придется посвятить свою молодость уходу за папой и воспитанию Кэти? В свои семь она была настоящим чудовищем.

Подумав о сестре, я вспомнила об ответственности. Я должна следить за семьей и домом, пока мама занята другим. Я решила, что начать лучше всего с Кэти, и направилась по коридору к ее комнате.

Кэти на редкость противный ребенок. Даже мама признает, что та надоедлива.