Первая капля - Роман Золотов
Они бросаются все сразу. Мы двигаемся. Я — влево, он — вправо. Решаем добить одного. Моя ладонь на инстинктах летит в кадык, но одергиваю себя, это смертельный удар, а тут не драка насмерть, сжимаю в кулак и целюсь в челюсть. Локоть Никиты — в солнечное сплетение. Тот же, что бил меня по рёбрам, падает. Надеюсь, не встанет.
Никита сразу подсекает следующего. И я, не медля, ловлю его в полёте лицом на своё колено. Готов.
— Сзади! — то ли Сима, то ли Никита, не разобрал.
Не оборачиваясь, пригибаюсь. Кулак пролетает сверху. Я хватаю его и перебрасываю бугая через себя. Он ударяется о пол, теряя весь воздух в лёгких.
— Красиво полетел, — замечает Сима. — К дождю, наверное.
— А то. — Делаю короткий вздох, переводя дыхание. — Всё. Не отвлекайся.
— Так а чего? Все, кончились противники, — резонно замечает подруга.
Тишина.
Столовая у нашего стола разгромлена. Скамейки перевёрнуты. Каша на полу. Кровь на лицах трёх старшекурсников, валяющихся на полу.
Я стою. Тяжело дышу. Рёбра ноют. Никита подходит и кладёт руку мне на плечо. Губа разбита, но он улыбается.
— Неплохо, — вытирает лоб. — Постарался на славу.
— Взаимно.
Мы с Никитой присели на последнюю целую скамейку в попытке отдышаться. Чайник с кофе, который каким-то чудом уцелел в нашей схватке, оказывается у меня в руках, и я отпиваю прямо из горла. Протягиваю Никите.
Тот, посмотрев на мой жест, сначала задумывается, но затем выхватывает его у меня и повторяет мой жест. Правильно, чего смущаться-то.
Из глубины столовой раздаются шаги, и наконец к нам подходят офицеры, из тех, которые крикнули нам про правила. Тоже трое. Спокойные, словно ждали развязки шоу. Один из них достает блокнот и делает пометку, смотря на меня.
— Достаточно, — говорит старший, судя по нашивкам. Голос спокойный, но в глазах вижу одобрение. — Драка окончена. Вы победили, молодцы.
Мы не двигаемся.
— Правила усвоили? — вопросительно поднимает бровь
— Попробуй тут не усвоить, — бурчит Никита. — Характер проверяли?
— Ага. — Он утвердительно хлопает в ладоши. — Но убраться тут придётся, — уточняет он, смахивая пылинку с рукава. — Вот с этой компанией. — указывает на валяющихся ребят — В столовой должен быть порядок.
Старшекурсники поднимаются. Что удивительно, вообще не злые. Улыбки играют на их лицах. Мы с Никитой переглядываемся. Он пожимает плечами.
— Как скажете, — говорю я.
Старший смотрит на меня. Затем кивает и, разворачиваясь, уходит со своими людьми, но, сделав пару шагов, останавливается и произносит:
— Как закончите, зайдите к Громовой. Она будет вас ждать.
На его место встаёт тот самый парень, который и начал эту заварушку.
— Хрена вы, парни… — хрипит он. — Львы, ей-богу. Вы на нас не обижайтесь. Тут так принято. Но давненько нас не били. — Он хрустит плечом.
И как оно? — на остатке адреналина спрашиваю резко — Понравилось?
Тот бессовестно кивает и улыбается.
— А то. Это ж такой опыт. — отмахивается он — Скоро вы поймете что любая тренировка не лишняя. Да и мы сами через такое прошли. — морщится, видимо, от воспоминаний — Громова любит смотреть, как новичков задирают. Говорит, сразу видно, у кого потенциал есть.
— Я Дима, эти двое — Кирилл и Ахмед. — Указывает на остальных своих ребят. — Мы сейчас в медпункт сходим и вернёмся. Вы не против?
— Да идите уж, — отмахивается Никита. — Проверяльщики.
* * *
Анатолий Книжников брёл по заснеженным улицам Якутска, заворачиваясь в украденный у кого-то плед. Он не знал, куда идет, но знал направление.
Используя свою способность к подчинению чужой воли, он смог спрятаться в багажном отсеке дирижабля, отлетающего из Москвы. Его память плыла; он не ел уже несколько дней. И вот, забредя в переулок, где свет был только от мигающей лампы, он нарвался на проблемы.
Удар ногой отбросил его к стене. Сил не было даже для того, чтобы подняться. Но нож у его шеи немного привёл его в чувство, и взгляд его впервые за последнюю неделю стал осмысленным.
Бородатый мужик, от которого несло кислятиной и перегаром, что-то пытался до него донести:
— …Я тебя спрашиваю. Ты откуда тут нарисовался? — от него пахнуло прямо в лицо Толе. — Есть на чо выпить? А?
— Нет, — прохрипел бывший Чтец пересохшим горлом. — Всё спустил, чтобы добраться сюда. Отпусти, а?
Два алкоголика лишь рассмеялись над его просьбой. Тот, что стоял в отдалении, прокуренным голосом сказал:
— Ну раз нет, то мы тебя продадим. Выглядишь вроде целым, — он сделал затяжку и нагло ухмыльнулся. — За тыщу пойдёшь на органы. Может, за две, если босс расщедрится.
Анатолий только сейчас понял, что он крупно попал. Отбиться он не сможет. Он полез в карман куртки, но тот с ножом жёстко остановил его руку. Сам сунул руку к нему в карман и достал хороший кошелёк, в котором были последние сбережения псионика.
— Ты посмотри, Кудрявый, — резко встал он и ударил чтеца ногой под рёбра. — Этот дурить нас вздумал. — Опять удар по скрутившемуся в вонючем переулке чтецу. — Деньги были, а отдавать не хотел.
— Э, Ржавый, ты товар-то не порть, — потушил окурок Кудрявый и сел на корточки перед Анатолием, поднял его за волосы одной рукой. — Нам же заплатят меньше.
Но псионик не чувствовал ничего. Он просто смотрел мёртвым взглядом на поднявшего его Кудрявого, а в его мыслях крутилась одна и та же фраза:
— «Опять, опять, опять… — размышлял он. — Опять я пешка в чужих руках. Опять меня хотят использовать. Опять меня хотят продать за копейки. Опять посадить в клетку».
Это было последним, о чём он подумал.
Чтец поднял руку и мягко коснулся лица Кудрявого, которое было в сантиметре от его собственного. Как вор, он вошёл в открытую дверь сознания старого бандита. Он не ломал. Он гладил. Он нашёл его страх. Тот самый — глубокий. Детский. И надавил.
Кудрявый замер. Глаза расширились. Рука, державшая его за волосы, задрожала, но не разжалась, следуя ментальному приказу.
— Ты… — прошептал он. — Что…
Чтец не ответил. Он проник глубже. Нашёл любовь — старую и единственную чистую у грабителя за всю его жизнь. И исказил её. Заставил поверить, что Кудрявый собственными руками убил её в приступе ярости.
Кудрявый заорал. Но не смог отшатнуться. Его разум уже был под контролем сломанного псионика. Он не хотел этого. Правда, не хотел. Но выбора не было. Он выжил. А выживание — это цепочка. И он тянул её.
— Убей его, — прошептал чтец свой первый приказ, но это далось тяжело. Кровь брызнула из его носа, и на мгновение потемнело в глазах. Но сквозь эту темноту он