Первая капля - Роман Золотов
— Если бы ты проиграл, ты бы не выжил. Она была настроена серьёзно. Но я рассчитывал, что ты применишь магию… — задумчиво протягивает он.
Я чувствую, как внутри закипает холодное раздражение. Чистое, профессиональное раздражение.
— Ваше сиятельство, — говорю я, и голос мой становится твёрже, — ещё несколько таких проверок — и я кого-нибудь убью. Что конкретно вы от меня хотите? — Я делаю паузу, встречаясь с ним взглядом. — Я требую подробности сейчас. Не завтра. Сейчас. Я хочу знать, что вам от меня нужно, и зачем вы готовите из меня подобие дворянина. Иначе я не могу гарантировать, что в следующий раз не перестараюсь окончательно.
Граф смотрит на меня долго. Его глаза сужаются. Властный, привыкший к подчинению человек, которого только что поставили перед фактом. Я вижу, как его челюсть слегка сжимается. Фёдор Ильич за его спиной замирает, как статуя, а потом незаметно кивает Сергею Николаевичу.
— Ха, — вздрагивает граф тихо, от несвойственного ему звука, и на его лице расплывается улыбка. Я даже не подозревал что он так умеет. — Смел и умен, да еще и силен к тому же.
Он разворачивается к Анисье. Полностью игнорируя меня. Его голос снова становится властным.
— Завтра ты идёшь к нашему гостю с утра, и принесёшь ему извинения. Для тебя это будет уроком — в следующий раз не недооценивай, и не поддавайся на провокации противника, которого видишь впервые.
Анисья коротко кивает. Без возражений. Она встречается со мной взглядом. И в этом взгляде — нет ненависти. Только пристальная, изучающая оценка. Как у бойца, который запомнил противника и будет ждать реванша. Я принимаю это.
Граф поворачивается ко мне.
— А ты, Роман, — он делает паузу, — идёшь со мной. Сейчас. Получишь свои подробности, раз уж ты их так требуешь. — Он усмехается одними уголками губ. — Но завтра утром, и ты извинишься перед ней. Это не обсуждается.
— Договорились, — говорю прямо.
Я перевожу взгляд на Анисью. Она смотрит на меня с профессиональной оценкой.
— Хороший удар, — говорит она тихо, чтобы слышал только я. — Но в следующий раз я буду готова.
Я киваю.
— Придётся постараться.
Фёдор Ильич уже рядом с ней, осторожно берёт её под руку и ведёт к моему креслу. Сажает и из его рук изливается золотое свечение, бросает на меня беглый взгляд:
— Я гляжу, ты без дела не сидишь, голубчик. Завтра зайду, проверю твои суставы. С такой силой ты и себе можешь что-то сломать, не заметив. А сейчас иди.
Граф уже идёт по коридору. Я киваю целителю и догоняю Воронцова, чувствуя, как внутри, успокаивается источник, но адреналин ещё не до конца отпустил.
«Ну что, Ромочка, — шепчет Сима тихо, с лёгкой иронией. — Ты только что потребовал аудиенции у человека, который может тебя просто испепелить взглядом. И он согласился. Как тебе такая тактика?»
«Сработало», — отвечаю я мысленно.
«Хорошо. Только не забывай: он сильнее тебя. Намного. Не провоцируй его больше, чем сейчас».
Я усмехаюсь про себя и шагаю в кабинет, готовый к разговору, который определит моё будущее в этом мире.
* * *
Сырая камера была отвратительным местом для заключения, благо Чтец сидел тут не долго. Прислонившись спиной к холодной стене, и размышлял: Настал ли ему конец? Дверь открылась без стука.
Анисья. В тёмном платье, с легкой хромотой, и заметной для Чтеца неприязнью на лице, он давно научился читать людей и без дара.
— Господин нашёл тебе последнюю роль, — сказала она без предисловий.
Чтец усмехнулся, не поднимая головы.
— Кто это тебя так? Ребра поломали? Избили нашу девочку? Освободи меня и я прикончу твоего обидчика, а? Давай? — ответа он не дождался.
— Значит, я ещё нужен. — продолжает он свой монолог — Даже после того, как продавал его тайны по частям? Даже после того как решил предать его? Он всегда такой. Смотрит на людей, как на фигуры. А потом убирает, когда они перестают быть нужны.
— Ты был нужен всегда. Прикормленная крыса порой тоже может быть полезна.
Он поднял глаза. В них — не страх, только усталость и любопытство.
— Как долго он знал? — спросил Чтец. — Что я играю на две стороны?
Анисья помедлила.
— Дольше, чем ты думаешь. — немногословно отвечает она.
Чтец прикрыл глаза. Он думал, что он умнее. Что его никто не заподозрит. А граф просто ждал, смотрел, как он плетёт свою паутину, и готовил артиллерию.
— Он приходил ко мне, — тихо сказал он, открывая глаза. — Вчера. Сказал, что я умру в любом случае.
— Это правда, — Анисья не отвела взгляда.
— И зачем мне тогда исполнять эту «последнюю роль».
— Тебя не спрашивают. Под рабским ошейником ты будешь делать все что тебе скажут.
Чтец смотрел на неё долго. В голове проносились обрывки: презрение в этом месте, пренебрежение его умом, использование только его дара в отрыве от личности. Но он сам выбрал этот дом, и в этом была некая ирония. Правда он никогда не признает что был виновником своего провала.
— Какая роль? — спросил он тихо.
Темница чуть наклонила голову, и на ее лице проскользнула тень чего-то, похожего на сожаление. Отвечать она не собиралась.
— Готовься «чтец». Сегодня твоя последняя ночь.
Анисья пошла к двери. Перед самым выходом добавила, не оборачиваясь:
— Ты мог бы быть полезен. Если бы не был таким... собой.
Чтец остался в тишине.
Он поднял голову к тусклому светильнику. В памяти всплыл голос графа — холодный, ровный, как лезвие:
«Ты предал род. Но ты ещё можешь умереть с пользой. Твоя служба на род Воронцовых закончена. Ты уволен с позором.»
Все тот же презрительный тон, все та же холодная оценка. Все то же принятие его за ресурс. Но это кончится. Сегодня. Сегодня он возьмет свою жизнь.
— Эй, эй! — зовет он надзирателя. — Сюда.
— Чего буянишь! — подходит огромная детина и бьет дубинкой по прутьям, звон металла раздается по всей темнице — Заткнись.
— Сколько время? — спрашивает Чтец — Хочу узнать сколько мне осталось.
— Два тридцать. — бросает охранник — Все, закрой рот, и сиди тихо.
Но Чтец не отвечает, своими ментальными щупальцами он залезает в голову надзирателя. Он всегда использовал их только для чтения мыслей, и никто не знал, что он еще и манипулятор, он хранил это как козырь, для графа, для своего господина. Но так и не разыграл эту карту. Теперь, пора. Не для этого высокородного урода, а для себя. Больше он не будет никому подчиняться.
— Открывай дверь. И проводи меня до северного КПП. — приказывает он. Концентрации на неосвоенный навык требуется много, мана