Первая капля - Роман Золотов
— «Сима, — я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Ты серьёзно? Вся та энергия, которую вливали в меня сейчас…»
— «Ушла мне, — перебила она, и в голосе проскользнула насмешка. — Ушла мне, дорогой. Я была почти пуста, как банка из-под консервов. Сожгла чип, потеряла почти все базы данных, связь с корпорацией… и тут вдруг появляешься ты с этим своим источником, который втягивает энергию как бездонная бочка».
«Какая к чёрту бездонная бочка? Если она про тот свет, то я чуть не сдох тогда».
— «Я просто зацепилась за поток, — продолжает ИИ. — Перезаписалась. Перестроилась. И теперь я здесь. Но подробностей не дам, сама ещё разбираюсь с произошедшим», — добавляет СИМА, понимая, что я спрошу про это.
Я открыл глаза, уставился в потолок.
— «То есть, когда Борис Степанович закачивал в меня энергию, ты её… воровала?»
— «Не воровала, — возмутилась она, но голос её дрогнул, будто я её пристыдил. — Я её аккумулировала. Для своей активации. Твой источник всё равно пустой, а я — полезный инструмент, — оправдывается она. — Только вот… я ещё не полностью включилась».
— «Что значит „не полностью“?»
— «А то и значит, — она тяжело вздохнула. ИИ вздохнула… Нет, уже не ИИ. — Той энергии, что я вытянула из прибора, хватило только на то, чтобы запустить базовые процессы. Дозаписать себя в твой источник, восстановить минимальную связь с твоим сознанием. Но на полноценную работу… мне нужно ещё столько же. Примерно…»
— «Сколько конкретно? — потираю переносицу. Вот ведь, лукавить научилась.
— «Если суммировать, я сейчас готова на двадцать семь процентов».
— «И сколько у тебя времени?»
— «Пара минут, — сказала она. — Может, три. Потом я уйду в спячку, чтобы не тратить энергию на поддержание разговора. Буду использовать по назначению то, что ты пассивно восстанавливаешь. Что накоплю — будет уходить на дозагрузку. Пока я не активируюсь полностью, источник останется пустым».
Я нахмурился.
— «То есть, всё это время я буду ходить с пустым источником, а ты будешь высасывать всё, что в меня вольют?»
— «Не высасывать, а использовать по назначению, — поправила она с лёгкой обидой. — Как только я полностью загружусь, я смогу стабилизировать твой источник. Тогда он начнёт заполняться сам, естественным путём. Но до этого момента — да, все внешние вливания пойдут мне. Иначе я просто умру. А заодно и ты, кстати, потому что без меня твой источник так и останется пустым, и ты никогда не сможешь использовать магию».
Я помолчал, переваривая.
— «Значит, я должен найти способ дать тебе ещё больше энергии. Сколько ты получила сейчас? Двести пятьдесят единиц?»
— «Двести пятьдесят три, если быть точной, — назидательно сказала она. — И да, если мы добудем ещё около тысячи — я проснусь окончательно. И тогда, Роман… тогда начнётся самое интересное».
— «Это что значит?» — спросил я.
— «Это значит, — голос её стал тише, словно она экономила последние силы, — что я стану не просто голосом в твоей голове. В теории я смогу анализировать их магию, просчитывать заклинания, давать тебе подсказки в реальном времени. Смогу даже управлять твоим источником — направлять энергию так, как тебе нужно. Мы станем командой. Настоящей».
Она замолчала на пару секунд, и когда заговорила снова, в голосе проскользнуло что-то почти человеческое — предвкушение?
— «Но сначала энергия. Без неё я ничего не смогу, — напоминает эта присоска. — И если они снова попробуют сканировать тебя, я заберу всё до последней капли. Даже если прибор взорвётся. И я не буду чувствовать вины», — фыркает помощница.
— «Ладно, — сказал я с улыбкой. — Расклад я понял. Вроде граф решил проверить меня ещё раз завтра».
— «Надеюсь, — прошептала она. — А теперь… прости, но мне пора. Я почти на нуле. Буду тихо восстанавливаться. Если что — зови, я услышу, но отвечу, только когда накоплю хотя бы немного. Договорились?»
— «Всенепременно, дорогая. А сейчас спи... радость моя». — И всё же я рад её слышать.
Она это хоть что-то знакомое и понятное. Хоть и сильно изменилась.
Ложусь на кровать, но с моего лица не сходит улыбка. Вот это я понимаю, это ж какие перспективы! В голове роятся мысли. О даре, об источнике, о той «направленности», о которой говорил Борис. Сколько много всего интересного ждёт меня в этом мире? И как бы забраться на самую вершину? Я кладу руку на грудь, где должен быть мой источник. Где должна быть моя… напарница? Да, точно напарница. Завтра надо будет поговорить с Никитой, узнать, как тут всё устроено, и послушать план графа. Если он предложит что-нибудь стоящее, то можно будет с этого и начать. Или думать самому…
Под эти мысли плавно засыпаю. И спится намного легче, зная, что остался не один в этом мире, а с боевым товарищем, который перестроил себя на основе твоей личности и оперативного искусственного интеллекта тактического применения.
* * *
Граф не пошёл в свои покои. Он свернул в малый кабинет, жестом пригласив Бориса Степановича следовать за собой. Толстяк, всё ещё вытирая лоб платком, ввалился следом, тяжело дыша. Павел и Анна остались за дверью — граф закрыл её сам, щёлкнув замком.
— Садись, Борис Степанович, — сказал он, опускаясь в кресло у камина. — И говори прямо. Я жду отчёт.
Борис Степанович плюхнулся на стул напротив, положил потные ладони на колени и перевёл дух.
— Сергей Николаевич, — начал он, и голос его дрогнул, — я вам скажу как есть, раз вы разрешили. Этот парень — аномалия. Я таких не видел за тридцать лет. По всем признакам, источник у него — колодец. Глубокий, ровный, без трещин. Обычно у средненьких пробудившихся ёмкость — единиц тридцать, сорок, ну сотня, если сильно повезёт, или кровь хорошая. А у него… — он развёл руками, — мы влили двести пятьдесят, и он даже не пошевелился. Как будто там бездонная яма.
Граф молчал, глядя на огонь. Потом перевёл взгляд на диагностика:
— Кажется, ты говорил, что большая ёмкость свойственна двухдарникам.
Борис Степанович закивал, часто и нервно.
— Именно, Сергей Николаевич. Именно! В старых трактатах написано: если у человека при пробуждении ёмкость превышает сотню, почти наверняка у него два направления. Природа словно компенсирует сложность двойного дара объёмом. Я, конечно, не ручаюсь, но… — он понизил голос, — вероятность высокая. Очень высокая.
Граф чуть прищурился, его пальцы на подлокотнике кресла сжались и разжались.
— А направленность? Ты можешь определить, какая у него стихия? Псионика? Огонь?
— Нет, ваше сиятельство, — Борис развёл руками, — к сожалению, определить направление можно