Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Мама, Гуля нашлась! Она у нас. Представляешь?!

— Гони эту дрянь из своего дома, — гневно выдыхает мама. — Чтобы ее ноги у вас не было! Эта дрянь...

— Мам, не продолжай, — пресекаю я резко.

— Ты просто ничего не знаешь! Она подала на отца заявление в полицию. Возбуждено уголовное дело. Порешать вопрос невозможно. Дело курирует какой-то генерал из Следственного комитета.

— Папа бил Гулю? — переспрашиваю растерянно и чуть не плачу от отчаяния.

— Ударил пару раз, Белла. Ну, какое это имеет значение? Она его довела.

— Мам, люди - не скот. Их бить нельзя, — пытаюсь возразить.

— Смотри, сама пожалеешь! — предрекает истерично мама и, не прощаясь, сбрасывает вызов. А я изумленно смотрю на сестру. — Неужели ты и вправду подала на отца заявление?

— Савва настоял, — роняет она смущенно. Мнет в руках бумажный платок, рассыпающийся на клочки. — Он такой... Ему невозможно отказать.

— Я уже поняла, — вздыхаю невольно. И все пытаюсь понять, как поступить.

Естественно, Гуля остается. Но как воспримет последние новости Мурад?

— Я знаю, Белла, — скупо роняет он, когда вечером я массирую ему шею. — Ринат ей не отец. И тем более не смел распускать руки. Слишком безнаказанным чувствовал он себя все эти годы. Теперь пусть отвечает. Кстати, деньгами он Равиля снабжал. Очень на шантаж смахивает.

— Ты провел расследование? — усаживаюсь на колени к мужу.

— Да пытался, — снимает он с меня халат. — Пока не накопали ничего. Какая-то темная история. Там сначала старший Гамалетдинов доил, а потом сына к источнику приставил. И Ринат платил исправно. Даже словом не обмолвился никому.

— Гуля возила ему деньги, — шепчу еле слышно. — Может, она знает. Спроси.

— Да ну на фиг, — отмахивается муж. — Пусть детективы копают. Это их работа. Меня сейчас интересует другое. Как мне выжить, Белла? Месяц я протяну. Но могу сдохнуть у твоих ног, как собака.

— Мурад, — охаю изумленно. Понимаю, куда клонит муж. — Нам нельзя.

— Ничего нельзя, Белла, — утыкается лицом в мою грудь. — Ну да ничего. Потерплю. Я вон сколько лет терпел, пока тебя дождался...

— Я тоже тебя хочу, — шепчу, обивая шею мужа руками. — Очень хочу, Мурад...

— Когда нам там можно? Ты узнавала? — хрипло тянет он. — Я планирую уединиться с тобой на необитаемом острове и не выпускать из постели. Тем более у нас абонемент у Макаровых в клинике. Надо остров купить...

— А здесь кто мешает? — смеюсь я. Подняв руки, передергиваю плечами, специально раскачивая грудь и дразня мужа.

— Погоди, моя гурия, — укладывает он меня на кровать. Устремляется к соску губами и почти вбирает его в рот, когда раздается звонок сотового.

— А ты говоришь! — морщится Мурад недовольно. Внимательно выслушивает кого-то из охраны и тянет медленно. — Прикольно. Полиция? И Следственный Комитет? А ордер у них есть? — И добавляет со злостью. — Вот пусть чешут за ордером, а потом ко мне суются. Никого не впускать. И адвокатов зовите.

— Может, стоит поговорить? Зачем злить людей при исполнении, — шепчу я растерянно. Мимоходом мажу по отражению в зеркале. В одних красных трусах с распущенными волосами сижу на коленях у мужа и кажусь самой себе настоящей гейшей.

— Это Гулин мужик... Савва... Но он выбрал неправильную политику. Я ведь и отомстить могу. Вот отправлю твою сестру в Ачгори.

— А как же я? — вскрикиваю, не подумав.

— А тебя увезу на Мальдивы. Снимем там виллу на острове. Я буду по утрам ловить рыбу, а ты — печь пироги.

Моя буйная фантазия мгновенно рисует красочную картину. Небольшая хижина на берегу океана. Рядом стоит Мурад в одних светлых выгоревших штанах, с бронзовым загаром и с огромной рыбиной в руках. И я, в легком сарафанчике, из-под которого выпирает живот, выбегаю из кухни.

— Босая и беременная? — ляпаю, не подумав.

— Хорошая идея, моя гурия. Завтра дам указание найти нам остров и увезу тебя на край света.

Полгода спустя

Кутаясь в тонкий вязаный плед, выхожу на террасу нашего дома в Ачгори. Легкий ветерок треплет волосы. Убираю назад непокорные пряди и вглядываюсь в предрассветную дымку. Из темноты выделяются горы, подсвеченные солнышком. Уже кое-где слышатся голоса птиц. Но меня волнует другое.

Прислушиваюсь внимательно. Показалось или нет?

— Ты что всполошилась? — обнимает меня сзади Мурад. Сильные руки мужа скользят по моей груди, по заднице и останавливаются на небольшом еще животике. Млею от тепла любимого человека. И даже двигаться не хочу.

— Что случилось, Белла? — настороженно переспрашивает муж. Поворачиваюсь к нему вполоборота. Совершенно голый Мурад похож сейчас на древнегреческого бога. Большой, красивый, мускулистый. Исполняющий любое желание.

— Там внизу кто-то есть? — шепчу тихо.

— Да ну? — мотает он головой. — Никто посторонний не проберется на территорию. Ты же знаешь. Видимо, охрана.

— Да нет же, — возражаю решительно.

После нападения Равиля муж организовал беспрецедентную охрану. Никто чужой точно не пройдет. Да и бояться нечего. Банду Гамалетдинова осудили на долгий срок. А сам он повесился в тюрьме. Ходили слухи, что кто-то помог Равилю. Слишком многих он шантажировал.

Мы с мужем никогда не разговариваем на эту тему. Глупо мыть кости покойнику.

— Я слышу голоса. Мужской и женский. Кажется, Гулин, — отмахнувшись от прошлого, как от морока, настаиваю на своем.

— Вот у тебя тонкий слух, моя гурия, — улыбается Мурад, наконец, прислушавшись.

Даже делает шаг к белой балюстраде и возвращается обратно. Снова тянусь к нему и сама оказываюсь в теплом коконе рук Мурада. Ладонь мужа снова ложится на выпирающий из-под тонкой сорочки живот. До родов еще четыре месяца, а я жду не дождусь, когда родится наша с Мурадом дочь.

Аиша. Красивое имя.

— Савва... олень этот... прискакал. Разговаривает с Гулей, — неохотно сообщает мне Мурад и, мягко развернув за плечи, ведет в спальню. — Пойдем в комнату, моя гурия. Еще поспим. Не будем людям мешать.

— Ты разрешил Савве приехать? — охаю в ужасе. Прижимаю ладонь ко рту, не в силах поверить.

После обыска в нашем московском доме и еще нескольких выходок Саввы Климова мы сочли за благо переехать в Ачгори. Здесь, в