Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

— Пап, ты чего? — смотрит на меня изумленно Мирон. Инстинктивно прижимаю сына к себе и даже не замечаю этого. Обычно я скуп на тактильный контакт. Только наедине с Беллой отрываюсь по полной.

— Да все нормально, сынок, — отстраняюсь усилием воли. Выудив из кармана трубку, звоню Сане Димирову. Его тестю принадлежит эта долбаная клиника. И мне ее рекомендовали как очень надежную. Засужу, на хрен.

— Что там у вас происходит, Сань? Или ты не в курсе?

— Я здесь, Мурад. У меня сегодня второй сын родился, — радостно заявляет Димиров в трубку и добавляет нехотя. — Придурка с пекарем мои бойцы повязали. Полиция его уже приняла. На десятку упакуют, я думаю. Прости, что так получилось. Этот кадр похож на мужа постоянной пациентки... Вот охрана и промухала. Да еще в свое время на рамках тесть сэкономил. Сейчас поставим...

— Ладно, проехали. Поздравляю, Сань, — тяну нехотя. Благодаря Марте Белла не пострадала. Храни ее Аллах! Поднимаю я глаза к небу.

— Ну и самое главное, Мурад, — трубку торжественно заявляет Димиров. — В честь рождения моего сына прими от нас с женой в подарок абонемент на бесплатное обслуживание в течение десяти лет. Ведение беременности, роды — все за наш счет. С нашим к тебе уважением.

Хочется спросить, всем ли сегодня обломились такие подарки. Но я лишь молча удивляюсь восточной дипломатии старого знакомого.

— Благодарю. Десять лет? Пару-тройку раз, надеюсь, заглянем.

Компенсация сама по себе очень щедрая. Саня дарит от души, а я принимаю. Никто из нас не хочет ссориться из-за Равиля. Вот и стараемся соблюсти приличия. По нашим законам.

Но когда я влетаю в палату, меня перекрывает от страха. Белла, бледная и испуганная, лежит на высоких подушках, а рядом Марта спорит с главным врачом. Пугает его судом и карой небесной. Обожаю эту женщину. Теперь как мать родную люблю. Благодаря ей Белла жива. Неизвестно, что бы пришло в голову Равилю. Но если Димир пообещал ему десятку, значит, покушение на убийство. Кровь стынет в жилах, стоит подумать.

Упав на колени, целую руки жены. И понимаю простую истину. Я сегодня заглянул в бездну. Увидел в черном мареве полную безысходность и одиночество. Да и кто я без Беллы? Как бы жил дальше? Да и смог бы жить? Существовал бы. Ушел бы с головой в бизнес. А кому он нужен, если не можешь потратить деньги на любимых? И заменит ли богатство мягкий голосок Беллы, когда она стонет подо мной, или когда вкладывает мне в рот дольку мандарина.

«Жизнь забурлила, стоило в ней появиться Белле», — думаю я, стоя под кабинетом УЗИ. Звоню знакомым в полиции. Прошу подойти к делу внимательно. Потом связываюсь с адвокатами и требую раскатать глупого блогера. Штрафы в несколько миллионов, уголовная статья. Все, что угодно! Этот тип хотел нажиться на моей жене, но нарвался на меня.

«Поэтому не будет тебе прощения, суслик!» — мысленно обещаю, сжав кулаки.

Смотрю на снег за окном. Нахожу взглядом свою машину. И залипаю взглядом на стекле. Кто-то открывает окно и тут же его закрывает. Ну кто? Ясное дело. Мирон Мурадович.

Вздрагиваю, когда жена выходит из кабинета УЗИ.

— Что сказал врач? — выдыхаю, подхватывая ее на руки, и несу вниз. К машине.

— Все хорошо, — шепчет моя застенчивая Белла и прячет лицо на груди. — Сегодня такой день тяжелый, Мурад.

— Забудь, — целую в висок. — Навсегда забудь, — повторяю, как молитву.

Около самого выхода кутаю жену в собственную куртку и клянусь, что никогда никому не позволю причинить вред этой женщине. Она моя. Навсегда. И дети тоже будут только мои. А Равиля она забудет, как страшный сон. Я постараюсь.

— Собираю семью под свое крыло, — шутливо морщу нос. — Вон Мирона украл из больницы. Теперь тебя, — улыбаюсь счастливо.

— Мурад, ты самый лучший, — выдыхает Белла и от избытка чувств при всех чмокает меня в щеку. А я еще с утра побриться забыл.

— Я колючий. Дома побреюсь сразу.

— Не надо, я привыкла, — тихо откликается Белла.

Усаживаю жену в машину и поворачиваюсь к Тимуру.

— Позвони Никифорову, узнай, как продвигается следствие. Пусть тщательно роет на Равиля. Я лопату дам. Там много чего найдется. Сереге звезды не помешают. Хочу, чтобы шайтана закрыли на пожизненное.

— Мурад, я должна тебе что-то сказать, — выпаливаю, как только мы поднимаемся в свои апартаменты.

Марту с Мироном Хафизов распорядился устроить на первом этаже. Сейчас пока в гостевых спальнях, соединенных общей дверью. А через месяц-другой у них будут собственные апартаменты с выходом к бассейну. Обожаю Мурада, он сразу все решает по полной.

— Что случилось? — притягивает к себе. — Врачи сказали что-то нехорошее? — напрягается весь.

— Нет, у нас все нормально, — улыбаюсь печально. — Мы говорили с Мартой, — торопливо пересказываю разговор.

— Ну, я понял, — коротко кивает муж. Зарывается пальцами и носом мне в волосы. Вдыхает запах и шепчет глухо. — По попе тебе надо надавать, Белла. Зачем старое ворошишь? Хотя... Марта мне бы ничего не сказала. Гордая, зараза...

Проводит губами по моей щеке, потом по шее. Выдыхает шумно. И снова вжимает меня в себя. Будто боится меня потерять.

Прячу лицо на груди мужа. Обвиваю руками талию. И чувствую, как напряжен Мурад. Словно не здесь.

— Кто из них? Я до сих пор не пойму, — цедит он куда-то в мою макушку. Размышляет вслух. И наконец, отрезает решительно. — Придется пойти на провокацию. Ты ложись, Белла. Я скоро приду, — целует меня наспех. — Объявлю родственникам наши новости и вернусь.

— Я с тобой, — цепляюсь за руку мужа.

— У тебя постельный режим, девочка, — настаивает на своем он. — Сейчас нервотрепки не избежать.

— После того, что мы сегодня пережили, вполне можно его отменить. На один час, — прошу я. Но улыбка получается слишком кислой.

— Ладно, уговорила, — вздыхает муж. — Пойдем, — берет мою ладошку в свои. — Только ни слова. Поняла?

— Конечно, — киваю поспешно. Мне важно быть с Мурадом, когда он обличит Мариам. Важно поддержать мужа. И проследить, чтобы Тимур не