Присвоенная - Виктория Борисовна Волкова

«Значит, Равиль мне солгал», — понимаю запоздало. Все ложь. Одна сплошная ложь и грязь. А я повелась!

— А Мирон? Он твой сын? — ляпаю, не подумав.

— Да, — кивает Мурад и, прижав меня к себе, нежно проводит ладонью по моей руке. — Я не знаю, как ты догадалась. Пацан совсем на меня не похож. Но тест ДНК подтвердил отцовство.

— А ты не знал о нем? — лепечу тихо-тихо.

— Узнал после аварии. Эльза — его мать и моя бывшая подруга — мне ничего не сказала. Она погибла в горах пару лет назад. Сорвалась со скалы.

В хриплом голосе мужа сквозит злость. И я его понимаю. Для мужчины нет большего оскорбления, чем украсть его ребенка и растить его вдали от семьи, от рода, от наших традиций.

— Я узнал о Мироне недавно, когда он попал в аварию. Марта — су... глупая баба. Даже после смерти Эльзы мне ничего не сказала. А сама... Даже встречать ребенка из школы ленилась. Вызывала ему такси. И следила в приложении за передвижением. В тот злосчастный день машина ехала по маршруту. Вот только водитель был под препаратами и не справился с управлением. Мы Мирона с того света доставали. Конечно, старая гадина сразу связалась со мной. Хоть на это ума хватило. Орала в трубку, что я обязан ради памяти Эльзы. А потом призналась, конечно...

— Мурад! — вскрикиваю я, бросаясь мужу на шею. Целую в щеки, захлебываясь от слез. — Ты самый лучший! — всхлипываю, прижимая к себе голову мужа.

— Ну-ну, Белла, тебе нельзя волноваться, — мягко уговаривает меня муж. Гладит по спине, по бедрам. И продолжает рассказывать. — Я тебя тогда из-за этой аварии упустил. Хотел сразу посвататься. Вылетел первым рейсом сначала в Калининград, где в реанимации лежал Мирон. Врачи никаких гарантий не давали. Понимаешь? Оттуда перевез сына в Германию. Там и тест на отцовство сделали. Я бы помог в сто раз больше. Но Марта вечно обвиняет меня во всех грехах. Поэтому лучше через фонд. Так спокойнее и прозрачней.

— Она меня выгнала, велела больше не приходить, — сообщаю понуро.

— Не бери в голову, — криво усмехается Мурад. — Через пару дней позвонит, скажет, как ты её разочаровала своим наплевательским отношением и безответственностью. Повздыхает в трубку и попросит прийти. Ради Мирошки.

— Ты часто навещаешь его?

— К сожалению, нет. Пару раз в неделю получается, — цедит недовольно Мурад. — Марта бесится при наших личных встречах. Аж пыхтит вся. Ребенок невольно считывает ее эмоции. Начинает волноваться без особых причин. А ему вредно. Сейчас пойдет на поправку, будем чаще общаться.

— Мурад, — вытираю слезы и хитро смотрю на мужа. — Давай завтра поедем к Мирону вместе. Поиграем с ним. А Марту отправим куда-нибудь...

— Она никуда не уйдет, — целует меня в шею муж. — Какие я только хитрости ни придумывал. Сертификат в спа-салон ей отправлял через Бородинскую. Типа приз. Но старая ведьма отказалась.

— Спа-салон? — хихикаю я. — Ты бы ее еще на показ мод с Наиной отправил.

— А что?

— Марта не клюнет на такое... — заявляю авторитетно. — А вот к автолавке с дешевыми товарами она обязательно спустится. И с полчаса там проторчит.

— Отличный план, моя гурия, — чмокает меня в макушку Мурад и притягивает к себе поплотнее. — И как я жил без тебя? Маленькая хитрая лиса. Но твой план мне нравится, Белла.

Мурад

Самое простое — это нанять автолавку. Набить ее самым дешевым трикотажем, договориться с главврачом, чтобы пропустили на территорию. Но мне почему-то этот план не заходит. Слишком много условий. Да и Марта может не выйти. Лучше без всяких хитростей войти в палату, поздороваться с Мироном, поболтать о чем-нибудь под злым взором Марты и уйти. И честно говоря, я не знаю, как общаться с ребенком. Робею, что ли? Обычно с детьми я прекрасно лажу. Но то выросшие у меня на глазах племянники от многочисленных сестер. Тот же Аслан, сын Тимура и Мариам. Вырос уже пацан. Надо будет его на охоту взять, когда вернется домой на каникулы.

С Мироном сложнее. Он не знает меня совершенно. Я для него — чужой богатый мужик, который по собственной прихоти взялся ему помогать. Мурад Мусаевич. И все.

Другое дело Белла. Она радостно влетает в палату, невзирая на насупленную раздраженную Марту.

— Привет, Мирон, — здоровается с порога. Мальчишка ей улыбается как ясному солнышку.

— А бабушка сказала, что ты не сможешь к нам больше приходить, — тянет изумленно и все косится на Марту.

«Вот же сука!» — думаю я, скупо кивая матери Эльзы. Хоть во вред ребенку, но настоять на своем.

— Я сама думала, что не получится, — вздыхает Белла, поворачиваясь к старухе. А та, сложив руки, словно святая перед казнью, обводит нас всепрощающим взглядом. Дескать, я хотела как лучше. А вы... Как всегда!

— Смотри, что я тебе принесла! — радостно восклицает моя жена и протягивает Мирону какую-то коробочку. — Это пазлы. А это... — забирает из рук маячащего сзади Казбека пакет. — Смотри, Мир, — достает коробки. — Тут мафия, крокодил... Будем играть! — не спрашивает, а ставит перед фактом.

Настоящая Хафизова. Это мне на Марту нервов не хватает. По живому бьет, сука, и прекрасно знает, куда целиться. А я... Из-за сына я пасую. Никогда ни перед кем голову не гнул, а тут ... ищу компромиссы, блэд.

— А как мы будем играть? — азартно спрашивает Мирон. Даже глаза загораются у ребенка.

— Все очень просто, — деловито заявляет жена и командует, будто тут самая главная. — Сейчас подвинем стол. Марта Васильевна, уберите с него все лишнее, пожалуйста.

У старухи аж челюсти сводит. Но ничего. Быстро подхватывает какие-то тарелки и бутылки с водой. Ставит на подоконник. И, видимо, придя в себя от напора Беллы, интересуется ехидно.

— А вы по всем палатам ходите?

— Да, ко всем, кому обещали, — уклончиво отвечает Белла.

Наклоняю голову, чтобы скрыть улыбку. Сейчас