Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

Им нужен был смысл.

На войне всё проще: ты идёшь вперёд, потому что иначе враг пойдёт к тебе. В гражданской жизни, особенно когда люди добровольно платят за риск, их надо мотивировать точнее. Герой может жаловаться на тьму, воду, сырость, неудобные ступени и недостаток древнего величия — но если в конце он получит достойную награду, рассказ изменится. Всё плохое станет «атмосферным», всё неудобное — «испытанием характера», а каждое разумное ограничение — «тонко продуманной системой сложности».

Иначе говоря, людям нужно правильно оформить их собственную жадность.

Эта мысль пришла мне уже вечером, когда я сидел над книгой учёта вместе с Фиской. Гоблин как раз подсчитывал убыток от трёх дротиков, одной треснувшей стойки, сбитого предупреждающего щита и моей почти необратимой утраты веры в посетителей.

— Они заплатили за вход, — сказал он. — Но с таким темпом порчи мы скорее начнём брать отдельный сбор за прикосновение к вещам.

— А это мысль, — ответил я.

Фиска поднял голову.

— Простите?

— Мы исходим из ложного предположения, будто герои приходят только за опасностью.

— А за чем ещё?

— За добычей. За ощущением выигрыша. За подтверждением, что они не просто чуть не умерли в сыром коридоре, а сделали это с прибылью.

Фиска задумался.

— То есть вы хотите формализовать награду.

— Я хочу сделать так, чтобы им было выгодно вести себя как людям, а не как бестолковым кабанам с амбициями.

— Это сложнее, чем бухгалтерия, — заметил он.

— Но прибыльнее.

Так у нас появилась система наград.

На следующее утро я собрал в зале всех, кто относился к хозяйству серьёзно, и изложил новый порядок.

— С этого дня, — сказал я, — подземелье будет платить не только страхом.

Бранн нахмурился.

— Подземелье и так никому не платит.

— Я имею в виду структуру вознаграждения для посетителей.

— А. Это.

— Герой должен понимать, за что именно он рискует, что получает, что теряет и почему ему невыгодно рушить то, на чём вообще держится весь маршрут.

Мара скрестила руки.

— И как ты это объяснишь людям, которые в табличке «не трогать» видят личное приглашение?

— Деньгами.

— А, — сказала она. — Это они поймут.

Фиска уже чертил на листе заголовки.

Я подошёл к доске и написал:

СИСТЕМА НАГРАД И ШТРАФОВ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ

Под этим появились пункты.

1. Обычная добыча

— На маршрутах будут размещаться обычные трофеи, — объяснил я. — Монеты, украшения, простые амулеты, качественные ножи, пряжки, инструменты, то есть то, что приятно найти и не разорительно потерять.

— Размещаться? — уточнил Добр. — То есть мы сами будем класть добычу?

— Конечно.

— Это как-то нечестно.

— Всё подземелье существует ради управляемой нечестности, — заметил я. — Разница в том, что теперь она будет учтена.

2. Редкие предметы

— Иногда будут встречаться более ценные вещи. Редко. Не каждый проход. Чтобы люди возвращались и надеялись.

Кранк оживился.

— Редкие — это насколько редкие?

— Настолько, чтобы ты не пытался на них спать.

— Это чрезмерное ограничение для дракона.

— Потерпишь.

3. Бонус за прохождение без разрушения помещений

На этом месте Бранн впервые одобрительно хмыкнул.

— Если группа проходит маршрут, не ломая двери, стены, крепления, таблички и декоративные элементы, она получает дополнительную выплату или право выбора из отдельного списка трофеев.

— Отлично, — сказал орк. — Наконец-то цивилизация.

— А если они ломают случайно? — спросил Сив.

— Тогда это оценивается отдельно.

— А если очень случайно?

— Тогда платят меньше, но всё равно платят.

4. Премия за возвращение найденных ключей

Это была одна из тех идей, которыми я особенно гордился.

Ключи в старом подземелье имели отвратительную привычку исчезать, мигрировать по чужим карманам, падать в щели, оседать в мешках и десятилетиями портить жизнь всем, кто потом пытался открыть дверь без топора.

— Любой найденный служебный ключ, — сказал я, — даёт премию за возврат.

Мара даже моргнула от неожиданности.

— И люди будут их возвращать?

— Если это выгоднее, чем тащить их как сувенир, — да.

— Гениально, — пробормотала она.

— Нет, — ответил я. — Просто дешевле, чем менять замки.

5. Штраф за кражу инвентаря

На этом месте Фиска поднял голову особенно бодро.

— Любая попытка вынести служебный инвентарь, — продолжил я, — оплачивается штрафом. Факелодержатели, верёвки, крепёж, лампы, инструменты, ведра, части механизмов, таблички — всё это не добыча.

— А если герой считает, что честно победил ловушку и заслужил её цепь? — спросил Добр.

— Тогда герой узнает, что бухгалтерия тоже умеет наказывать.

Фиска слегка поклонился. Ему явно нравилась новая моральная архитектура мира.

К полудню система уже получила первый практический вид.

Мы составили таблицы трофеев по уровням ценности. Отдельно отметили вещи, которые можно было выдавать как находки, и вещи, которые категорически нельзя было путать с хозяйственным имуществом. Мара разобрала старую связку ключей и выделила те, что можно использовать как «потерянные служебные», не рискуя реальным управлением. Бранн предложил маркировать инвентарь клеймом подземелья, чтобы даже самый талантливый вор потом не мог убедительно делать вид, будто ведро само пошло за ним.

Кранк попытался добиться права лично хранить редкие предметы.

— У меня подходящая репутация, — заявил он.

— У тебя неподходящие лапы, — ответил я.

— Это предвзято.

— Это статистика.

Он обиделся и унёсся в сокровищницу, где, по моему глубокому убеждению, немедленно пересчитал свои медяки для душевного равновесия.

Потом пришлось заняться самым трудным: объяснить всё это героям.

К счастью, первая троица ещё не ушла далеко. После вчерашнего прохода они остались на ночлег у деревни и, как мне сообщила крысиная разведка, с утра активно обсуждали, стоит ли вернуться и потребовать «настоящий маршрут» вместо «учебной полосы для нерешительных». Это меня не обрадовало, но очень помогло делу.

Я сам вышел к ним вместе с Фиской.

Рудрик встретил нас с выражением человека, ещё не решившего, собирается ли он жаловаться или требовать скидку.

— Если вы опять пришли читать правила, — сказал он, — то предупреждаю: мы и так уже проявили поразительное терпение.

— Отлично, — ответил я. — Тогда проявите ещё немного и послушайте, как можно заработать больше.

Такие слова действуют на героев лучше любых вступлений.

Через четверть часа они уже изучали новую доску у входа, где аккуратным почерком Фиски