Фрагмент - Илья Гвин

Опаснее самой радости было другое чувство, которое пришло сразу следом: раз пошло, значит, может пойти ещё. Крис улыбнулся не сразу. Сначала просто сидел и чувствовал, как эта мысль укладывается внутри, уже без прежней растерянной радости, тише и жёстче. Ким в поле был четвёртым. Многие ровесники из старших семей тоже давно стояли где-то рядом с этой цифрой. Раньше она была для Криса чем-то чужим, почти не про него. Теперь он сам оказался по эту сторону. Не впереди, не рядом с лучшими, но уже никто не смотрел бы на него как на заведомо слабого.

Он вспомнил Харна, переулок у дубильни, слова про второй слой в тринадцать лет, про мальчика Дарна. Четвёртый слой не смыл ничего из этого. Обиды вообще не смываются так просто. Просто теперь против них у Криса внутри было не одно только злое молчание. Теперь у него был ещё и факт.

Утром он сказал Барту, не сразу. Ждал нормального момента и, конечно, выбрал самый неподходящий. Они дошли до межи, выпрямились, Барт вытер лицо предплечьем и прищурился на Криса. Крис уже полряда отвечал невпопад, и даже Барт наконец устал делать вид, что не замечает.

— Ты чего сегодня такой?

— В каком смысле?

— Как будто тебе есть чем хвастаться, а ты нарочно молчишь.

Крис фыркнул и всё-таки сказал:

— Четвёртый слой. Вчера взял.

Секунду Барт просто смотрел.

Потом заорал:

— Да иди ты!

Ким в соседнем ряду обернулся. Кто-то дальше поднял голову. Крис дёрнулся:

— Тише.

— Какое тише! — Барт сиял так, будто это он сам прорвался. — Ты чего раньше не сказал?

— Только вчера же.

— И что? Вчера тоже надо было сказать. Я бы пришёл радоваться заранее.

— Звучит очень полезно и умно.

— Ещё как.

Барт шагнул ближе и начал рассматривать его лицо.

— Что ты делаешь?

— Проверяю тебя.

— И что именно?

— Вдруг глаза стали умнее.

Крис фыркнул.

— Если бы стали, я бы тебе не сказал.

— Врёшь, — тут же ответил Барт. — Мне бы как раз сказал. Чтобы я потом ходил и всем повторял, какой у меня великий друг.

— Вот поэтому и не сказал бы.

— Поздно, теперь уж всем раскажу.

— Только попробуй.

— Уже пробую, — Барт расправил плечи и низким голосом объявил в сторону соседнего ряда: — Между прочим, тут рядом землю копает человек четвёртого слоя.

Крис едва не ткнул его локтем.

— Барт.

— Да молчу я, молчу, — тот оскалился во весь рот, но тут же снова стал серьёзнее. — Слушай… это же здорово. Правда здорово. Я ж говорил, всё пойдёт у тебя.

Крис покачал головой, а внутри стало легко. Почти смешно.

Барт радовался громко, неуклюже, без всякой меры. И в этой радости не было ни жалости, ни осторожности, ни взрослого «ну вот, видишь». Просто друг радовался за него, будто это самая естественная вещь на свете, и радовался за двоих, потому что сам Крис пока не умел так широко и открыто выражать свои эмоции.

Ближе к вечеру он нашёл Эвена у книжного прилавка. Тот держал узкий свиток и читал так, будто рынок вокруг был не рынком, а чем-то временным, что скоро пройдёт.

— Эвен.

Тот поднял глаза и сразу отложил свиток.

— Я вчера взял четвёртый.

Эвен моргнул почти незаметно, потом кивнул.

— Хорошо.

Никакого Бартова гама, никакого крика, всего одно слово. И всё равно Крис почему-то был крайне признателен ему.

Эвен посмотрел на него внимательнее.

— Это уже не случайность.

Эвен сказал вслух именно то, что Крис сам с ночи крутил в голове.

— Я тоже об этом думал, — сказал Крис после короткой паузы. — После третьего слоя ещё можно было бы списать всё на что угодно. На камень или разовое везение. А теперь уже не выходит.

Эвен ещё немного смотрел на него, потом кивнул снова.

— Тогда главное теперь не начать дёргаться и совершать глупости от жадности.

Крис коротко усмехнулся.

— Поздно. Уже тянет.

— Я не про то, что тянет, — сказал Эвен. — Я про то, чтобы ты из-за этого не начал ломиться вперёд, где не надо.

Крис чуть опустил взгляд.

— Стараюсь не ломиться.

Эвен перевёл взгляд на свиток, потом опять на Криса.

— Ты вообще сейчас по-другому говоришь.

— Это как?

— Как человек, который уже не только надеется, а понемногу верит в себя.

Крис не сразу нашёлся, что ответить.

— Может быть, — сказал он наконец.

После этого говорить стало почти нечего, но тишина между ними уже не была пустой.

Домой он шёл медленно, не потому что устал, а потому что не хотел спешить. В кармане не было новых монет. За пазухой не было камня. Но внутри была новая ступень, и из-за этого дорога до дома казалась чуть короче, чем раньше, не потому что мир стал меньше, а потому что он сам перестал в нём быть таким маленьким.

Утреннюю перестановку Крис сначала не понял. Всё началось почти как обычно: поле, сухая земля, мотыги у межи, вода в бурдюке и Бартов голос ещё до того, как работа толком началась. Малое светило уже выбралось из пыльной дымки и краснило край неба, большое только поднималось следом. Воздух пока ещё можно было терпеть, хотя к полудню он наверняка станет тяжёлым.

Только у самой межи люди с утра говорили чуть тише и дольше, чем надо для обычной болтовни перед работой. Крис уловил обрывки, пока брал мотыгу: одно из семейств наняло четверых со стороны, те ушли в дальний сектор и не вернулись к ночи; кто-то клялся, что видел их уже на обратном пути, кто-то сразу спорил, что видел не их, а просто людей в пыли. Название семейства Крис не расслышал, да и не очень старался, но слово «четверо» всё равно зацепилось. Он сразу вспомнил далёкие силуэты между плитами и то, как вжимался тогда в камень, чтобы не попасться им на глаза.

Крис взял мотыгу и уже пошёл на своё привычное место, где стоял последние месяцы, когда Дарн негромко остановил его:

— Не туда.

Дарн стоял у межи, щурился от света и смотрел даже не на него, а на ряды.

— После Кима. До дальнего камня.

И всё. Ни объяснений, ни лишнего теперь, ни потому что.

Крис переставил мотыгу на плечо и пошёл туда, куда показал Дарн.

Только когда встал на отведённую ему полосу, Крис до