Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

— Вижу, — он смеется, наблюдая, как я закрываю глаза от удовольствия.

— Хочешь попробовать? — протягиваю ему свою ложку.

Григорий замирает, но затем наклоняется и берет десерт. Его губы слегка касаются металла, а взгляд прикован ко мне, и почему-то мне становится жарко.

— Неплохо, — соглашается он, так и не прерывая зрительного контакта.

Мы заканчиваем ужин в уютном молчании. Теперь оно уже не кажется неловким. Когда счет приносят, я инстинктивно тянусь за сумочкой, но Гриша останавливает меня жестом.

— Даже не думай!

— Но мы же договорились…

— Я не позволю девушке платить за ужин, на который сам тебя пригласил.

Я хочу возразить, но понимаю, что спорить бесполезно.

Обратная дорога проходит под тихую музыку по радио. За окном темнеет, и только редкие фонари освещают шоссе. Я чувствую легкую усталость и приятную сытость.

— Спасибо, — говорю я, когда он останавливает машину у дома Анфисы Петровны. — За сегодня.

— Это мне стоит сказать тебе спасибо, — улыбается он. — Теперь у меня есть приличные костюмы.

— И ужин тоже был неплох, — улыбаюсь.

— И ужин, — соглашается он.

Я открываю дверь, но прежде чем выйти, оборачиваюсь:

— Завтра как обычно?

— Как обычно, — кивает он.

— Тогда спокойной ночи, Гриша.

— Спокойной, Василиса.

Я захожу в дом, где уже горит свет. Анфиса Петровна сидит в кресле с вязанием, но бросает его, едва я появляюсь.

— Ну как? — ее глаза блестят от любопытства.

— Как что? — делаю вид, что не понимаю.

— Не притворяйся! Где ты была? Почему с работы так поздно?

— Мы ездили за костюмами для Григория в город. Потом поужинали.

— Ага! — торжествующе восклицает она. — Так я и знала!

— Ничего такого не было! — защищаюсь я, но щеки предательски горят. — Просто ужин.

— Конечно, конечно, — качает головой Анфиса Петровна. — Ну ладно, иди спать. Завтра рано вставать.

Я отправляюсь в свою комнату, но долго не могу уснуть. В голове крутятся мысли о сегодняшнем дне, о Григории, о его истории…

Глава 25

Жизнь идет своим чередом и, кажется, налаживается.

У меня есть крыша над головой, где меня всегда ждут. Хорошая работа, прекрасный начальник, дружелюбный коллектив и хороший сосед. И даже токсикоз меня донимает уже не так сильно, как когда я только узнала о своем положении.

Вечерами я помогаю Анфисе Петровне в огороде. Рву траву, пока она не видит, потому что хозяйка дома не разрешает мне работать согнувшись, как она говорит, в три погибели. А если она вместе со мной на огороде, то собираю колорадских жуков с картошки, поливаю грядки и собираю урожай. А по выходным мы занимаемся заготовками на зиму.

Маринуем огурцы, помидоры, готовим салаты на зиму и лечо. А также варим компоты и варенье. И все это навевает на меня ностальгию по времени, когда жива была бабушка.

Пусть тогда я была маленькой и не участвовала активно в заготовках, но атмосфера тепла и уюта, она запомнилась на всю жизнь. Поэтому я с большим удовольствием помогаю Анфисе Петровне.

— Мама хочет прилететь на роды, — говорю, накрывая очередную смешанную банку огурцов и помидоров фуфайкой.

— Все правильно. Какая бабушка захочет пропустить рождение первого внука? Первого же?

— Да. У меня сестра есть младшая.

— Тогда немудрено.

— Вот думаю, у кого можно домик снять на то время, что она будет гостить.

— Что мы, не поместимся, что ли? В тесноте, да не в обиде. К тому же с малышом потребуются все свободные руки.

— Просто как-то неловко теснить вас. Сколько можно злоупотреблять гостеприимством?

— А вот этого я чтобы не слышала! Уйдешь только к мужу.

— Боже упаси! — перекрещиваюсь.

— Что так? — прищуривается женщина, смотря на меня. — Ты девица молодая, а малышу отец нужен. Нельзя посвящать жизнь только ребенку. Поверь, никто не скажет тебе спасибо за то, что сама осталась несчастной.

—Да какой муж? Я смотреть ни на кого не могу. Тошно от одной мысли, чтобы подпустить к себе кого-то.

— Гришку вон прекрасно подпускаешь, — снова пытается намекнуть, будто сосед мне интересен как мужчина.

Ну да, возможно, мы стали больше времени проводить вместе. Вместо вечёрки ездить на проводимые в райцентре мероприятия или в город. Но то ведь по-дружески.

— Анфиса Петровна, не начинайте. Он просто мой начальник и хороший друг.

— То-то твой друг больше ни с кем из женщин не общается.

— Вам-то откуда это знать? Вы что, к нему под одеяло заглядывали?

— Село маленькое. Все друг про друга все знают. А свое свободное время он проводит только с тобой.

Чувствую, как краснеют щеки, но ничего больше не говорю, потому что мне эгоистично нравится это.

Между нами повисает тишина, нарушаемая только свистом чайника. Анфиса Петровна пристально смотрит на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Я же упорно избегаю ее взгляда, сосредоточившись на том, чтобы аккуратно уложить зонтик укропа в банку.

— Ну ладно, — вздыхает она наконец. — Дело твое. Но помни, Василиса: жизнь — она одна. И если вдруг тебе кто-то понравится… не убегай.

Я хочу возразить, сказать, что не убегаю, что просто не готова, и… И вообще, кому нужна беременная чужим ребенком проблема?

Но слова застревают в горле. Потому что Анфиса Петровна, как всегда, права.

— Ладно, — вытираю руки о фартук. — Пойду проверю, не вздулись ли на веранде банки.

— Иди, иди, — усмехается она.

Стоит мне выйти на веранду, как в кармане передника вибрирует телефон.

Я вижу имя Макса и цепенею, не ожидая от бывшего ничего хорошего, но зачем-то отвечаю на звонок.

— Василиса, — слышу злой голос бывшего и уже жалею о том, что приняла вызов. — Ты… Я не знаю, что с тобой сделаю! — кажется, он там даже задыхается.

— Здравствуй, Максим, — набираю в легкие побольше воздуха. — Помоги мне, пожалуйста, понять, по какому поводу агрессия на этот раз?

— Не могу поверить, что ты от меня скрыла беременность! Как ты могла?

Кровь от лица отливает куда-то в ноги, а из грудной клетки вышибает дух.

Как он узнал? Что происходит?

Паника накрывает меня с головой, но