Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

— Осторожнее, — его руки обхватывают мою талию, прижимая к крепкому мужскому торсу.

От неожиданности я замираю. Он слишком близко. Его дыхание обжигает кожу, а древесно-амбровый аромат, с примесью чего-то мужского, пряного, кружит голову.

— Прости, — быстро отстраняюсь, чувствуя, как щеки пылают.

— Ничего страшного, — он не спешит убирать руки с моей талии.

Я ощущаю чей-то пристальный взгляд. И, повернув голову, вижу его бывшую, что наблюдает за нами из-за плеча очередного кавалера. И судя по ее взору, она готова меня исполосовать глазами.

— Кажется, твоя подруга не в восторге от нашего танца, — замечаю я.

— Не моя проблема, — пожимает плечами Григорий.

Музыка снова меняется, и я решаю, что с меня хватит.

— Я пойду.

— Почему?

— Устала, — мне действительно хочется как можно скорее вернуться домой и спрятаться во сне от моей странной реальности.

— Тогда я провожу тебя, — не спорит, но и не оставляет меня одну.

— Не надо, я сама…

— Анфиса Петровна убьет меня, если узнает, что я тебя одну отпустил, — ухмыляется он.

Мы выходим из клуба в прохладный вечер. Луна освещает дорогу, и тишина после шума местного клуба кажется почти неестественной.

— Тебе понравилось? — спрашивает он после паузы.

— Неожиданно — да, — не стоит лукавить, но я действительно получила удовольствие от этой вылазки.

— Значит, не зря тебя привели сюда? — Григорий то и дело бросает на меня взгляды.

Я молчу, глядя на звезды.

— Василиса… — произносит он с какой-то странной интонацией, продолжая идти.

— Что?

— Ты правда не собираешься говорить ему?

Я замираю.

— О чем? — мне не хочется обсуждать это. Особенно с Григорием.

— О ребенке.

Сжимаю плотно губы, смотря прямо перед собой, и отвечаю:

— Нет.

— Почему?

— Потому что он сделал свой выбор. И я не хочу, чтобы мой ребенок стал ширмой для того, чтобы избежать навязанного брака.

Григорий смотрит на меня долго, потом кивает.

— Ребенку нужен отец… — говорит он задумчиво.

— Да. Но настоящий отец, а не только тот, чье имя значится на бумагах.

Он не спорит, молчит задумчиво.

— И все же ты не вправе решать за другого.

— Да что ты об этом знаешь? — вспыхиваю, поздно вспоминая рассказ его секретарши.

— Поверь, я знаю об этом больше, чем хотелось бы, — замолкает.

А в голове у меня крутится мысль о том, что он, скорее всего, прав…

Глава 22

— Что это? — держу в руках платье, которое висело у меня на дверце шкафа, когда я проснулась по будильнику на работу.

— Платье, — спокойно отвечает Анфиса Петровна, попивая чай.

— Я поняла, — вздыхаю. — Но зачем?

Уж слишком оно легкомысленное для работы. Розовое, на тонких бретелях и с рюшами. Разве в таком ходят в офис?

— В таком не положено ходить на работу.

— Кто сказал? — смотрит на меня хозяйка дома. — Нечего прятаться за балахоны и скучную одежду, в которой ты похожа больше на…

— На кого?

— На Людмилу Прокофьевну!

Не сразу понимаю, о ком речь. А потом до меня внезапно доходит, что она имеет в виду героиню фильма.

— Я что, по-вашему, похожа на синий чулок?

— Нет, конечно, — вздыхает она. — Просто ты же такая хорошенькая, и грех это все прятать.

— Да кому мне это все показывать? Вы, Анфиса Петровна, если не забыли, мне рожать весной. И вообще, это непрофессионально — одеваться таким образом на работу.

— А у вас что, правила какие-то прописаны в договоре? Гришка вон как щеголял в клетчатых рубашках, так и щеголяет.

— Он генеральный, ему можно… — пытаюсь его оправдать, но затем вспоминаю сотрудников завода, и ведь действительно, среди них нет ни одного одетого по привычному дресс-коду. Все ходят на работу кто во что горазд.

— Тогда почему остальным нельзя? К тому же тебе так идут эти платьица. А со временем ты сможешь ходить только в более женственной одежде.

— До этого дожить надо, — возвращаюсь к себе в комнату, убирая сарафан обратно в шкаф и доставая оттуда офисную юбку и белую блузку без рукавов.

Дресс-код дресс-кодом, а жару на улице никто не отменял. И плевать мне на то, как одеваются остальные. Главное ведь — подать пример. Ну и генеральному неплохо бы намекнуть на то, что немного строгости в этом вопросе, для имиджа фирмы, не помешает.

Спустя час

— Ты хочешь что? — спрашивает Григорий, бросая взгляд на меня, а затем возвращая его на дорогу.

— Хочу поговорить о дресс-коде в компании. Я заметила, что сотрудники, и ты в том числе, игнорируют форму деловой одежды. А ведь внешний вид — это лицо компании, ее имидж.

Григорий слушает меня внимательно, а затем начинает громко хохотать в голос, и я чувствую укол обиды.

— Разве я сказала что-то смешное? — смотрю на него обиженно.

— Я просто представил себя в костюме в коровнике, — снова ржет он в голос.

— Можно подумать, ты этот коровник сам чистишь или коров доишь, — щеки горят, и я сама на себя злюсь, за то что подняла эту тему. А все из-за дурацкого розового платья. Если бы не оно, то мне даже в голову бы не пришло задуматься о том, кто в чем ходит на работу. По крайней мере, не сейчас.

— Знаешь, Вась, — перестает смеяться, но продолжает улыбаться во весь рот сосед, — ты, конечно, можешь этого не понять, но бывает разное. Приходится порой и в говне испачкаться.

Тут я вспыхиваю еще ярче и отворачиваюсь к окну.

— Но мне приятно, что ты беспокоишься об имидже компании. Не переживай, на встречи я наряжаюсь как следует, — снова этот мерзкий смех, который почему-то два дня назад казался мне очаровательным, а теперь жутко бесячим. — И если тебя это успокоит, то ты сама можешь провести ревизию моих костюмов.

— Я? — оборачиваюсь к нему, не ожидая подобного предложения.

— Да, — Гриша снова бросает на меня взгляд. — Так что скажешь? Вдруг у меня совершенно скверный вкус на деловую и классическую одежду. А лучше знаешь что? Поехали в город, и ты сама подберешь