Резервист - Гуль
Глава 16. Четырнадцать
Начало февраля 2000 года
Гарри принес на утренний сбор лист с результатами резервной игры, а ушел с расписанием основного состава. Торн вложил его поверх остальных бумаг и попросил задержаться. Пока Гарри ждал у стены, страница несколько раз сползала с колен; поправляя ее, он всякий раз заново находил свою фамилию во втором столбце.
На дворе был уже февраль. Январь запомнился мокрыми перчатками, ранней темнотой и двумя матчами, в которых Гарри хорошо летал совершенно разные полчаса, а потом никак не мог соединить их на тренировке. Локоть перестал мешать еще после праздников. Стентон вернула обычную нагрузку, Белл тут же нашел ей применение, и жаловаться на недостаток работы больше не приходилось.
За дверью прошел Харкер с сумкой в левой руке. Он остановился у комнаты целителей, постучал и вошел, не посмотрев в сторону Гарри. Накануне Натан не закончил последнее занятие: после резкого выхода из поворота у него заболело правое предплечье. Гарри видел, как тот говорил со Стентон, но решил, что к утру все пройдет.
— На воскресенье Харкер не заявлен, — сказал Торн, когда Рук убрал схему. Главный тренер сел напротив и подвинул к Гарри верхний лист. — Стентон пока не допускает его к полной нагрузке. В дополнительную семерку идете вы.
Гарри кивнул так быстро, что очки съехали. Он поправил их, посмотрел на лист и только потом спросил, надолго ли выбыл Натан. Торн ответил, что это станет понятно после следующего осмотра, а сегодня они разбирают ближайший матч.
— Фэрберн начинает. Вы готовитесь по плану второй семерки, без лишних полетов после занятий. — Торн постучал пальцем по времени сбора. — В субботу еще раз проверим все со Стентон. Вопросы?
Вопросов было много, но ни один не хотел становиться первым. Гарри уже знал главную арену и дорогу в раздевалку; теперь привычные места требовалось представить с собой внутри. Он спросил, когда получит задание по ловцу Бэлликасла. Рук показал на папку: после общего разбора они займутся им отдельно.
Торн отпустил его переодеваться. Гарри вышел, придерживая бумаги обеими руками, и остановился у доски с такой же копией. Его фамилию не приписали снизу карандашом: она стояла между остальными, обычными темными буквами.
Кэбот застал его у доски и заглянул через плечо. Майлз нашел свое имя, проверил время и спросил, не занял ли Гарри всю дорожку специально, чтобы никто другой не узнал состав. Гарри отступил, но лист убирать не стал.
— В первый раз, — объяснил он. Кэбот посмотрел на него внимательнее и улыбнулся. — В дополнительную. Торн только что сказал.
— Тогда поздравляю. Там холоднее, чем кажется с трибуны. — Майлз взялся за дверь раздевалки и добавил, уже впуская его: — Под навесом, в смысле. В воздухе везде одинаково неприятно.
Гарри рассмеялся. В раздевалке он положил расписание на скамью, достал рубашку, затем переложил лист в шкафчик, чтобы не помять. Рядом висела игровая мантия, которую прежде следовало надевать только на резервные встречи или перед фотографом.
Харкер вернулся, когда он застегивал ворот. На правой руке у Натана не было ни перевязи, ни внушительного бинта; он открыл шкафчик левой, вытащил тонкую папку и несколько секунд искал нужный лист. Гарри почувствовал, как неловко улыбается над пуговицей, и опустил голову.
— Мне сказали про воскресенье, — произнес он. Натан кивнул, продолжая перебирать страницы. — Надеюсь, у тебя быстро пройдет.
— Я тоже. Особенно если перестану проверять правой рукой, насколько она уже правая. — Харкер нашел лист и убрал остальное обратно. — Твой экземпляр по Кину у Рука. Здесь прошлые встречи, не перепутай, если даст сравнить.
Гарри поблагодарил. Натан ушел на назначенную ему работу, а Гарри спрятал расписание в сумку и поспешил следом. На поле уже звали его группу.
* * *
На схеме Донал Кин был черным кружком с короткой стрелкой. Рук показал два его выхода от колец и попросил Гарри не запоминать поворот сам по себе. В первом эпизоде ловец Летучих Мышей шел за снитчем, во втором заставлял соперника освободить ему высоту; рисунки отличались главным образом тем, где находились остальные игроки.
Гарри спрашивал о возвращениях Кина, боковом ветре и ложных движениях. Рук ответил на часть вопросов, остальное предложил искать в конкретных эпизодах. К обеду исписалась целая страница, хотя они еще не обсуждали ни разгон Гарри, ни положение корпуса.
Фэрберн пришел на вторую половину разбора с кружкой. Джулиан уже знал соперника и чаще спрашивал об охотниках вокруг него. Гарри понемногу перестал записывать каждое слово: пока он заканчивал предложение, разговор успевал уйти вперед.
— Вот здесь он остался у внешней стойки, — сказал Гарри, когда Рук вернулся к первой схеме. Он показал свой вариант прохода. — Если держаться внутри, ему придется сначала обойти кольцо.
— Если к тому времени он еще там будет, — ответил Фэрберн. Джулиан передвинул кружок на ширину пальца, и вся гаррина дуга потеряла смысл. — Это начало. Через несколько часов он может вообще перестать выбирать эту сторону.
Гарри убрал карандаш с намеченной линии. Он готовился к Кину таким, каким тот вышел бы сейчас на пустое поле, хотя прежде возможной замены Фэрберну предстояло провести целый матч. Сам Гарри еще ни разу не играл дольше четырех часов.
— Мне тогда смотреть, что он меняет? — спросил Гарри. Рук кивнул, но не позволил ограничиться этой фразой. — Откуда начинает погоню, куда возвращается. И где оказывается по отношению к Джулиану.
— Начните с этого. Только не превращайте воскресенье в переписывание схемы. — Рук закрыл первую папку и достал лист с распорядком. — После двенадцати часов ротация разрешена, а не обязательна. Решение о выходе принимает Торн. К этому решению вы должны быть готовы, сколько бы перед ним ни просидели.
Правило Гарри знал с августа. Только теперь эти часы отделяли от воздуха его собственное место на скамье. Фэрберн допивал чай, читая задание; он вовсе не выглядел человеком, согласившимся отработать до определенного часа ради выхода новичка.
В пятницу Гарри тренировался с дополнительной семеркой. Знакомые сигналы проверяли с расчетом на разные замены: кто-то мог