Резервист - Гуль
Она спросила, сколько времени отведено на записи. Гарри объяснил, что это лишь часть работы на перерыв, и показал лист Белла; Гермиона задержалась над датами.
— Значит, каникулы у тебя до понедельника? — Гермиона отыскала дату и подняла глаза. — Я почему-то думала, хотя бы до января. Ты ведь все равно не играешь в основном составе.
— Остальные возвращаются тогда же. Руку нужны все трое, а Беллу вообще безразлично, кто у нас ловит снитч. — Гарри улыбнулся, вспомнив одинаковое недовольство Харкера и Фэрберна перед одним из упражнений. — И резервные матчи после праздников тоже будут. Я не могу до них просто исчезнуть.
Гермиона сложила листы в прежнем порядке и рассказала о своих делах. Одно обращение опять пришло из другого отдела с новым номером, и теперь нужно было доказать, что ответ на него уже готовили. Гарри слушал и только под конец спросил, не стоит ли выдавать пропавшим бумагам отдельный пропуск на вход.
Она рассмеялась и ответила, что сперва придется выяснить, какой отдел такие пропуска оформляет. Кричер появился в дверях с гарриной дорожной сумкой, остановился и молча показал на две рубашки, еще лежавшие на стуле. Пока друзья разговаривали, Гарри снова собрал только работу и подарки.
* * *
В Норе Рон пытался спрятать большую коробку за диваном, не сдвигая дивана. Из-за спинки торчали и коробка, и его рыжая голова; Джинни стояла рядом с гирляндой и давала советы, в которых не было никакой практической пользы. Увидев Гарри, Рон выпрямился и первым делом попросил не звать мать.
— Она на кухне, — сказала Гермиона, стряхивая с рукава каминную сажу. — И прекрасно знает, что мы приехали. Ты мог хотя бы завернуть это чем-нибудь темным.
— Она знает про вас, не про это. Джинни, убери с коробки звезду. — Рон поймал осыпавшийся конец гирлянды и передал сестре. — Она уже дважды спрашивала, почему мы украшаем стену за диваном.
Джинни сняла звезду и прикрепила повыше. Гарри подхватил коробку левитационными чарами, Рон показал на свободное место за креслом, и вместе они наконец убрали подарок с глаз. В комнате пахло елью, апельсинами и горячей выпечкой. Из кухни донеслось требование не разбирать мебель до обеда; Рон с облегчением ответил, что уже закончили.
В коробке были кухонные весы: широкая чаша, тяжелое основание, гири в отдельном ящике. Старые приходилось придерживать за край, когда миссис Уизли насыпала муку. Рон попросил продавца не зачаровывать новые на разговоры: мать и без кухонной утвари получала достаточно советов.
— Сам выбрал? — спросил Гарри, проверяя, не остался ли виден угол. Рон кивнул и сунул чек в карман подальше от вывернувшегося ремешка перчатки. — Тяжелые. Ей понравятся.
— Главное, чтобы не стала выяснять цену. Я уже сказал в лавке, что вторую бумагу вкладывать не надо. — Рон отошел и оценил плед. — С зарплаты откладывал. Джордж предложил такие, которые ругаются на лишний вес, но я пока собираюсь здесь жить.
Гарри рассмеялся и обернулся: миссис Уизли уже шла обнимать гостей. Она спросила, почему он такой худой, услышала, что Кричер с этим не согласен, и все равно отправила всех за стол. Рон принялся снимать куртку, но манжета зацепилась за пальцы. Под тканью белели две узкие полосы лечебной повязки.
— Опять те же? — спросила миссис Уизли. Она придержала рукав, пока Рон осторожно вытаскивал руку. — Ты показывал целителю, или это у тебя само так красиво намоталось?
Рон ответил, что показывал вчера, и назвал время следующего осмотра. Мать отпустила рукав, но велела положить тяжелую сумку и не хватать горячее этой рукой. Гермиона, стоявшая возле стола, посмотрела сначала на его пальцы, затем на Гарри, который как раз придвигал себе стул другой рукой.
— Не начинай, — сказал Рон, заметив взгляд. Он сел и потянулся к хлебу здоровой ладонью. — Это не с одного матча. И через кольцо меня никто не швырял, что бы там ни рассказала Джинни.
— Я сказала, ты пропускаешь мяч так, будто собираешься ловить его уже на другой стороне. Это совсем не то же самое. — Джинни устроилась напротив и пододвинула ему масло. — И вообще я видела только один матч. Там ты нормально стоял.
Рон хотел ответить, но мать принесла блюдо. Гермиона ничего не сказала о повязках, только отодвинула кувшин от края, когда он снова потянулся через стол.
После обеда Рон отвел Гарри к окну и достал из сумки сложенный лист. На нем был состав Пушек на последний матч; возле фамилии друга стояла небольшая чернильная черта. Гарри сперва начал искать знакомых игроков, потом понял, какую именно часть ему показывают, и поднял голову.
— Снова начинал? Ты же в прошлый раз стоял. — Он посмотрел на лист еще раз, хотя Рон уже успел рассказать о той игре через камин. — Я думал, там просто Флинту дали передохнуть.
— Тогда дали. А теперь Хейл опять поставил меня. Два из трех последних, — ответил Рон, стараясь говорить негромко. Он разгладил сгиб большим пальцем. — Только не говори, что я теперь первый. Мама уже собиралась сообщить тете Мюриэль, я еле остановил.
Флинт был здоров и готовился к следующему туру. Хейл не обещал Рону ни постоянного места, ни даже очередного старта, однако теперь после общей работы оставлял его с охотниками основной семерки заметно чаще. Рон рассказывал об этом, водя пальцем по краю листа. Бумага успела потереться на сгибах: Гарри был явно не первым человеком, которому хотелось ее показать, но и убирать обратно друг не торопился.
Гермиона принесла свою чашку и села на подоконник. Рон не остановил рассказ; только спросил, не прячется ли за ней мать, и получил возмущенное заверение, что Гермиона не участвует в семейной разведке. Тогда он показал, как пропустил бросок под левую руку. На словах мяч несколько раз менял хозяина, прежде чем добирался до колец, и Гарри пришлось уточнить, где в это время находился Кросс.
— Выше, я его видел. Но решил, что он успеет, и уже начал уходить к другому кольцу.