Княжна Таари. Маг - Велл Матрикс

Да и… это папенька для меня родственник, а не правитель, а вот император… власть у этого мужика абсолютная, и я ему никто. Что-то страшновато.

— Иди, золотце, — мягким тоном велел папенька.

Но в глазах его было беспокойство.

Впрочем, вполне возможно, он просто хотел сам меня расспросить о произошедшем, и приглашение императора мешало его планам.

Однако император не был тем человеком, кого можно проигнорировать.

И я последовала за служащим в ливрее, напоследок попросив князя:

— Пригляди, чтобы с Никко ничего не случилось, хорошо?

— Я пригляжу, золотце, — пообещал папенька.

Меня повели обратно в бальный зал, чему я несколько удивилась. Пока мы с Никко разыскивали графа, император к гостям так и не вышел, и я думала, что говорить со мной он будет где-нибудь в кабинете. С другой стороны, если бы он не присутствовал в зале, то ничего бы не услышал.

Но это значит, что говорить со мной он будет прилюдно. Ой-ой.

Ладно. Соберись, Тиана, твое происхождение дает тебе право говорить с самыми высокопоставленными людьми империи практически на равных.

Ох, как жаль, что я — не Тиана. Хотя не факт, что она справилась бы лучше.

Меня провели в дальний конец зала, где на небольшом возвышении располагался алый трон, на котором восседал немолодой, но все еще весьма интересный мужчина. Легкие морщины возле ярко-синих глаз, благородная седина, широкие плечи и мощная фигура — а еще аура властности, буквально подавляющая при приближении.

— Ваше императорское величество, — я присела в местном варианте реверанса.

— Подойди ближе, дитя, — велел он.

Ослушаться я не посмела и остановилась у самого возвышения.

— Сними вуаль, — отдал он очередное распоряжение.

— При всех? — несмотря на ауру властности императора, я не забыла, почему вообще надела вуаль.

— Ты хочешь скрыть свою внешность, дитя? — как ни странно, в его голосе не было гнева — только любопытство.

— Мне бы хотелось надеяться, что вы позволите мне это, ваше императорское величество, — попросила я.

Император смерил меня цепким взглядом и неожиданно кивнул:

— Мы дозволяем. Хотя ты, девочка, прилюдно выставила нас дураком.

Твою ж… кажется, у меня проблемы. И следует срочно извиниться, но при этом умудриться не подтвердить невольно обвинение.

— Это не так, ваше императорское величество! — запротестовала я. — Вы… у вас не было причин не доверять этому человеку. Беспринципные негодяи тем и страшны, что могут обмануть кого угодно. То, что вы поверили не тому человеку, ничуть не умаляет вашу мудрость и дальновидность.

Император неожиданно добродушно рассмеялся:

— Твоя пылкая верность короне, как и твоя почтительность, весьма похвальны, дитя, — заявил он. — Расскажи нам, что это за таинственный артефакт, свидетелями действия которого мы стали?

— Он называется «проектор», — мысленно выдохнув, любезно ответила я. — Это разработка господина Ливатери, моего сопровождающего на этом балу. Артефакт позволяет демонстрировать отражение в зеркале на любой другой поверхности.

— Маг-изобретатель? Ты его ластера?

— Да, ваше императорское величество.

— Как так вышло? Ты слишком молода для такой ответственности.

— Так сложились обстоятельства, — я слегка напряглась, опасаясь, что сейчас придется выкладывать эти обстоятельства.

Но император моими словами не заинтересовался.

— Этот артефакт… кому принадлежат права на эту разработку?

— Моей семье, ваше императорское величество, — любезно ответила я.

Вообще-то, поскольку это был мой заказ, и он был мною полностью оплачен, права на него принадлежали мне. Но я сочла, что, если император об этом узнает, то просто велит отдать их ему, а потому лучше подстраховаться. Папенька наверняка сможет распорядиться изобретением Никко лучше меня. По крайней мере, с ним император будет более осторожен. Юная же княжна — дитя, по его мнению, — в сколько-то равные партнеры не годилась.

— Очень интересный артефакт. Нам бы хотелось обсудить рамки его применения. Но, пожалуй, рабочие моменты мы оставим для встречи со старшим рода Велтрей. Ты же поступила весьма храбро, выведя на чистую воду графа Оганийского. Мы благодарны.

— Большая честь для меня, ваше императорское величество, — снова поклонилась я.

— И мы бы хотели, чтобы твой дебютный бал оставил у тебя добрые воспоминания. Иди и повеселись, дитя.

Со словами благодарности я откланялась и поспешила затеряться в толпе, чтобы не привлекать внимание императора лишний раз. Здесь меня и нашли папенька и Никко.

— Золотце, у меня возникли срочные дела, — повинился князь. — И, скорее всего, они затянутся. Так что, когда захочешь вернуться домой — езжай сама, хорошо?

— Хорошо, папенька, — покладисто согласилась я, не став расспрашивать, что там за дела.

И так понятно — будут графа допрашивать.

Его сиятельство оставил меня наедине с Никко. И, хотя мне было довольно неуютно находиться в одиночестве среди толпы, прямо сейчас общество мага меня напрягало.

Потому что при взгляде на Никко я невольно вспоминала то отвращение, которое вызвал у него мой поцелуй. Я могла понять его реакцию; в конце концов, парень, которого подкладывали в чужие постели, в принципе мог не любить такую инициативу. К тому же он видел перед собой чудовище из кошмара, так что едва ли его реакция могла быть другой.

Но меня она все равно задела. И возможность понять и принять случившееся мне пока не представилась.

Я была обижена, а потому просто не хотела видеть Никко. Но, к сожалению, он был уязвим здесь, среди высшего общества, и я не могла оставить его одного. А отослать его было бы некрасиво по отношению к парню, который сам предложил помощь. Не его вина, что он стал жертвой чужого заклинания.

Поэтому, подавив вздох, я взяла его под руку и отправилась веселиться. Чтоб его щедрому величеству икалось.

Никко не пытался заговорить, погруженный в свои мысли, а ко мне неожиданно стали подходить незнакомые люди, чтобы — вот внезапно! — выразить восхищение. Да, насмешки в мою сторону прекратились — еще бы, меня же сам император поблагодарил. Задирать такую — себе дороже. А вот втереться в доверие, чтобы — авось — перепало что-то от императорской милости, это всегда пожалуйста.

Лицемерие, как оно есть. Поэтому к чужой лести я осталась равнодушна, принимая комплименты, но не