Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

— Доброе, моя радость, — целую ее в лоб, — ты вчера хотела, чтобы мы вместе приготовили папочкам оладушки. Все еще хочешь?

Милана тут же оживляется.

— ДЯ! — соскакивает с постели и бежит на кухню прямо в розовой пижамке с феями.

Вся растрепанная, такая милая. С улыбкой направляюсь за девочкой. Несмотря на то что мы с Ником расписались, мое заявление на удочерение будут рассматривать только через полгода.

Бывшая Ника подавала две апелляции за это время, обе отклонили. Хотела вернуть дочь. Совесть проснулась? Нет. Скорее всего, желание снова насолить бывшему мужу.

Хорошо, что ее закрыли, а Миланка больше не увидит нерадивую мамашу.

Мы сможем дать малышке все, что она заслуживает.

На кухне я достаю ингредиенты и расставляю на стол. Милана первым делом забирается на стул и тянется к миске.

— Я сама буду мефать! — заявляет она, обхватывая венчик пухлыми пальчиками.

— Договорились, — подмигиваю ей.

Насыпаю муку, а малышка с энтузиазмом принимается взбивать тесто, забавно надувая щечки.

Через минуту кончик ее носика уже украшает белое пятнышко, а на розовой пижамке красуются брызги молока.

Я не ругаюсь — лишь смеюсь и аккуратно вытираю ей лицо полотенцем.

— Добавим немного ванили для аромата, как в моей пекарне, помнишь? — шепчу я, подмигивая девочке.

— Помню! — радостно откликается Мила. — Будет пахнуть волфшебством!

Разогреваю сковородку и начинаю выкладывать золотистые кружочки.

Тесто весело шипит, и по дому медленно плывет сладкий, уютный запах. Милана стоит рядом, затаив дыхание, и следит, как оладьи становятся пышными.

— Лада, а папоська Ник съест целую голу? — спрашивает она, округлив глаза.

— И Ник, и Платон съедят всё до последнего кусочка, — обещаю, поглаживая девочку по каштановым волосам. — Ведь это приготовила их маленькая фея.

— А я могу… — Милана вдруг краснеет и опускает взгляд, — называть тебя мамоськой?

— Конечно можешь, — зарываю пальцы в ее густые каштановые волосики, — это все формальности, родная. Мы уже семья.

Выкладываем готовый завтрак на большую тарелку, украшая его ягодами и поливая медом.

— Как вкусно пахнет, — мои мужчины вальяжно выходят на кухню. Платон тянет носом, Ник зевает.

— Мы плиготовили завтлак! — серьезно объявляет Милана. — Садитесь!

Завтракаем мы как настоящая семья. Смеемся, обсуждаем всякие мелочи и просто радуемся тому, что наконец-то проблемы позади. Все, кроме одной.

Мне так и не дали кредит в банке на новую пекарню. Сейчас кризис, и очень тяжело начать дело с нуля. Мы пытаемся, но… я уже почти отчаялась.

Но не показываю вида, иначе мои мужчины расстроятся. Они искренне пытаются мне помочь.

— Итак, девчонки, — объявляет Платон, собирая тарелки и направляясь к посудомойке, — сегодня у нас программа максимум. Погода отличная, весь день будем гулять и веселиться. А еще у нас с Ником есть сюрприз.

Помогаю Миланке одеться. Мы с ней выбираем платья в тон. На ней розовый сарафанчик и белые сандалики. Я в бежевых босоножках и нежно-розовом платье.

Мы выходим, и лето тут же обнимает нас утренней прохладой. Пока Ник достает детское кресло и усаживает дочь, прикрываю глаза. И снова касаюсь животика.

Мой малыш… или малышка…

— Нравится? — Платон обнимает меня сзади, кладет подбородок на затылок.

— Что именно? — от ощущения его крепкого тела всю меня наполняет трепет. Губы высыхают, я тут же их облизываю.

— Быть беременной от меня? — рычит возбужденно, сильнее прижимая меня к себе.

Чуть разворачиваюсь, поднимаю глаза. Какой же он…

— Очень нравится, — тихо произношу.

— Я к твоим услугам, булочка, — мурчит этот котяра, — я готов делать тебя беременной раз за разом.

Хихикаю.

— Дай мне хоть одного родить.

— Вы там где? — Ник уже за рулем.

Мы рассаживаемся и направляемся… по очень знакомому адресу. Сердце ухает, к горлу подкатывает ком. Моя пекарня…

— Зачем мы туда едем? — тихо спрашиваю.

— Узнаешь, — Ник поглядывает на меня в зеркало заднего вида, — у нас для тебя сюрприз.

А когда мы доезжаем, я вижу… пустырь. Сгоревшее здание сравняли с землей.