Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

— Тебе нужно остыть, Платон, — Ник аккуратно пристегивается, — сам понимаешь, что самосуд мы не можем допустить.

— Почему? — рычу. — Да, женщин я не бью, но ее бывшему мудаку ребра все пересчитаю.

— И сядешь в тюрьму. Думай головой! — Ник впервые за долгие годы повышает на меня голос. — А не эмоциями. Ладе еще не хватало передачки тебе носить.

Но я так зол, господи! Готов разнести к чертовой матери все вокруг.

Однако друг прав. Лада и так разбита. Сяду и сильнее расстрою свою булочку.

— Надеюсь, ты меня понял. А сейчас поехали, — напряженно произносит Ник. — Что-то мне подсказывает, что они долго в городе не задержатся. Не настолько же они тупы, чтобы просто пить чай после поджога. МЧС работает хорошо, так что…

— Думаешь, сбегут?

— Попробуют так точно. Наши пока там все бумажки оформят, мы как раз успеем их перехватить и поболтать.

Выезжаем с парковки больницы. Сердце сжимается от одной мысли, что Лада там одна в своих мыслях.

— Не хочу оставлять ее. Она такая беззащитная там, — вздыхаю.

Ник сжимает руль. Костяшки его пальцев белеют, желваки ходят ходуном.

— Мы все исправим.

— Как? Пекарня сгорела, даже если мы построим ей новую, то это будет уже не то. Вещи, созданные кровью и потом, терять особенно тяжело.

— Я хочу жениться на Ладе, — заявляет Ник. К горлу подкатывает ком.

Да, я не ревную булочку к другу, но свадьба — это совсем другой уровень. Отчего-то его слова, как удар в солнечное сплетение.

— Зачем ты мне это говоришь? — глухо спрашиваю.

— Хочу, чтобы ты знал. Знаю, как сильно ты любишь Ладу. Но моей дочери нужна мама, Тох. Поэтому я прошу тебя уступить.

Уступить. Слово режет слух.

Но я смотрю на друга и вижу не соперника, а человека, который, как и я, готов ради этой женщины на всё.

И Милана… она уже тянется к Ладе как к маме.

Если брак поможет нам забрать у Веры все шансы на опеку — значит, так и будет.

Потому что это не про то, кто «главный». Это про то, чтобы мы все были вместе.

— Я согласен. Твоей малой нужна мать. Но пообещай… я тоже хочу продолжения в ней. Хочу увидеть её с моим ребенком на руках.

Ник бросает на меня ошалелый взгляд. Рядом раздается громкий гудок, и друг выравнивает тачку.

— Ты думаешь, это шутки? — рычит друг. — Ребенок — это очень серьезный шаг. Ты сам-то уверен, что готов стать отцом?

— Не душни! Миланка всегда будет важной частью нашей семьи. Но Лада… с ней я хочу попробовать все. Тем более у меня есть ты, дружище. Почти брат! Ты же мне поможешь стать лучшим папочкой, правда?

— Мы этой ночью брали ее без резинки. Она уже может быть беременна от меня.

— Или от меня, — растекаюсь в коварной ухмылке.

Ник чертыхается себе под нос. По-моему, у него начал дергаться глаз.

Я не оправдываюсь. Внутри меня сейчас не торг, а тихая, но твердая уверенность: у нас будет общая жизнь.

И ребенок, которого я сделаю ей первым, это не сделка, это обещание. Ей и нам.

— Детский сад, — бормочет друг себе под нос. Я молчу. Да, внутри меня сейчас полное смятение. От мысли, что Лада будет беременна моим ребенком, в груди разливается тепло.

Я не просто хочу эту женщину. Я ее люблю! За улыбку моей булочки я могу горы свернуть. Впервые в жизни от одного взгляда готов весь мир положить к ногам девушки.

Кажется, я начинаю понимать правителей прошлого, которые ради красивых женщин покоряли континенты!

— Опа! — голос Ника вырывает меня из сладко-героических фантазий. — Что я и говорил.

Он останавливается чуть поодаль от подъезда Лады. Выключает фары. И в свете уличного фонаря я вижу, как парочка — блядун и любовница — закидывают в багажник паркетника сумки.

— Перекрой им выезд, — рычу, отстегивая ремень безопасности. — Пойду поболтаю с ними.

— Держи себя в руках, — напоминает Ник, затем берет мобильный. — Я пока наших вызову.

Выскакиваю из машины. Друг бьет по газам и резко встает прямо перед тачкой бывшего