Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

Лада

Два месяца спустя…

— Встать, суд идет! — сухо произносит секретарь, и мы все поднимаемся со своих мест. Затем садимся. Судья — строгая женщина в черной мантии, держит в руках папку.

Открывает. Мое сердце замирает.

Сегодня слушание по лишению бывшей Ника родительских прав.

Он сидит впереди, рядом с адвокатом.

Вера за барьером, и даже её дорогая укладка не может скрыть того факта, что в зал её привели под конвоем.

Поодаль от нас сидит пожилая женщина, очевидно, мать, и рядом с ней взрослый суровый мужик в дорогом костюме.

Мы с Платоном, Зорькой и Миланой позади Ника. Малышка устроилась на моих коленях.

Сейчас девочка живет с отцом. Ведь против Веры возбудили уголовное дело об организации поджога, и ей грозит до пяти лет тюрьмы.

— Итак, рассмотрев все доказательства и выслушав аргументы сторон… — судья медлит. Внутри все замирает. Ну, давай же! Боже! Не томи!

Судья прокашливается. Ник напряжен, губы сжаты в тонкую полоску.

Нервно кусаю губы. Платон накрывает мою руку своей.

— Не волнуйся, булочка, — шепчет мне, — у Ника лучший адвокат по таким вопросам.

Кажется, что время растягивается, чтоб сильнее нас помучить.

— Суд постановил лишить Ильину Веру Андреевну родительских прав и назначить опекуном отца Черницкого Николая Григорьевича.

— НЕТ! — визжит Вера, вскакивая с места. — Он всех вас купил! ОНА МОЯ ДОЧЬ! МОЯ!

Малышка, сидящая на моих коленях, вся сжимается.

— Все хорошо, — глажу ее по голове, — не бойся. По решению суда эта женщина тебе больше никто.

Милана всхлипывает.

— Ох, крошка, — обнимаю ее, отчаянно желая закрыть от всех взрослых проблем. Я все сделаю, чтобы у малышки было счастливое детство.

— Штраф сто тысяч рублей за неуважение к суду, — невозмутимо заявляет судья, — слушание окончено.

Ник продолжает сидеть неподвижно. Все эти два месяца он занимался тем, что собирал доказательства против бывшей. Мало того, что она заказала поджог моей пекарни, так еще и не занималась ребенком, свалив все на бабушку.

— ТЫ! — глаза Веры наливаются кровью. Закрываю малышку собой.

— Успокойся, — рычит Ник, — ты проиграла, Вера.

— Это не конец! Мой мужчина всех вас растопчет! — брызжет слюной, а вот ее «возлюбленный» просто уходит. — Толя?! Ты куда?!

— Ты меня позоришь, — сухо бросает через плечо. — Мне не нужна жена-уголовница. Разбирайся со своими проблемами сама.

Тут бывшая Ника вдруг резко становится меньше. Ее плечи опускаются. Мать Веры тоже не спешит защищать дочь.

— Пойдемте, — охранник уводит бывшую Ника. Она сейчас в СИЗО, ждет суда по поджогу. Но, думаю, там все решено. Потому что Славик и Ленка раскололись сразу.

Ник встает, потягивается. Наконец-то мой любимый может расслабиться.

— Папоська! — Мила соскакивает с моих колен и несется к отцу. Он крепко ее обнимает. Кажется, на глазах сурового пожарного появляются слезы радости. Платон обнимает меня, прижимая к себе.

— Ты моя… только моя, — воркует Ник, целуя свою дочь в макушку.

— Твоя! И Лады! — заявляет она. — Лада станет моей мамоськой?

Замираю.

— Это зависит от желания самой Лады, — Ник поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Он говорит об удочерении? Чтобы я…

— Лада! — Милана кидается ко мне. — Ты станеф моей мамоськой? Позалуйста!

— Я…

— Станет, конечно, — скалится Платон, — ты ведь этого хочешь?

Киваю. Стираю слезинку с ресниц. Ник хочет, чтобы я воспитывала малышку?

— Да, — отвечаю.

— УЛА! — визжит Милана.

— Как трогательно! — Зоряна промокает глаза салфеткой. — Вот бы Валера ко мне так же относился!

— Валерий твой хорошего пинка заслуживает! — заявляет Платон. — А ты найди себе нормального мужика уже.

— Есть кто на примете, братишка? — ухмыляется Зоря.

— Еще чего, — фыркает Тоша, — чтобы я отдал свою сестру какому-то…

— Тогда я останусь старой девой! — возмущается она, когда мы выходим из зала суда.

На