Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец

Но я — это совсем другое дело. Моя паранойя вскормлена двадцать первым веком, тысячами фильмов и книг, где порой такие сюжеты закручиваются, что в конце просто сидишь и думаешь «а что это вообще такое было?».

Во время тщательного обыска были найдены два больших кожаных кисета с той самой кайенской смесью.

— Разденьте их, — приказал я егерям. Сначала отдал приказ, а потом подумал, а выполнят ли они его? Вдруг не по нраву такие действия? Но нет, не моргнув и глазом лесовики ловко и быстро стянули всю одежду с мертвецов. В том числе и исподнее. На телах всех троих имелись шрамы. Мне они ничего не говорили. Но солдаты признали в тех следы от клинков и ожоги, скорее всего от боевых заклинаний. На каждом буквально три-четыре старых отметины. По словам моих подчинённых шрамы ну очень старые, получены как бы не в юности. Оттого и не сведены были тогда или из-за порывов хвастаться ранами, или по причине отсутствия денег на дорогого мага-лекаря.

Стилеты, убившие неизвестных, выглядели обычно. Трёхгранный клинок длиной двадцать сантиметров с небольшой рукояткой из отростка лосиного рога. Но хотя внешний вид был простейшим до зевоты всё-таки что-то неуловимое выдавало в оружии особенность. И опять же — это знак для кого? Мне или тому, кто направил в мои владения убийц?

В общем, ничего не понятно… Хотя нет, всё-таки кое-что я для себя вывел из данной картины. То, что вокруг меня закручивается невидимая для меня цепь событий.

— Этих похоронить, — приказал я егерям. — Только как следует, чтобы звери и твари не разрыли могилу. Оружие ко мне в избу. С прочими вещами что угодно делайте.

На этом неприятные новости не закончились. Новую весточку с душком мне принесли охотники. Когда я вернулся на заставу, то увидел трущегося у моей избы Трофима.

— Барин, хочу поведать тебе нечто важное, — заговорщицким тоном сообщил он мне, когда я подошёл к нему.

— Говори.

— Один из солдатиков носит в лес записки.

— Кто? Опознать сможешь? — напрягся я.

— Я лису по хвосту опознаю. А уж человечка и подавно, — совсем немного возмутился охотник.

— Тогда пошли. Покажешь мне этого любителя лесных пасквилей. Только издалека, не нужно кричать во всё горло и тыкать пальцем…

С солдатом я всё провернул по-тихому. Узнав кто конкретно в стаде оказался паршивой овцой, я приказал егерям привести его в башню. Но сделать всё так, чтобы никто ничего не заметил.

Когда солдата буквально за шиворот затащили в башню, и он увидел меня, то упал на колени, оставив в руке егеря воротник кафтана.

— Ваше благородие, не губите! — завопил он и шустро пополз на коленях ко мне прижимая ладони к груди. — Богом клянусь — не хотел я! Заставили!

Оторопевшие в первые секунды лесовики мигом догнали проштрафившегося и уже скрутили ему руки, чтобы наверняка не вырвался.

— Кому письма носил?

— Я не знаю его, это дворянин какой-то. Ещё в Боровске ко мне пришёл какой-то дьяк и дал указание следить за вами. А если я заартачусь, то пообещал, что тати всю мою семью вырежут. От отца до малых сестрёнок. Пригрозил Чёрным Кудеяром!

— Ты грамотный?

— Читать, писать и счёту обучен, если несложное что-то нужно, — закивал он, выворачивая голову в бок из-за того, что ему завернули руки за спину и согнули почти к самому полу. — Я в десятке за писаря и счетовода значусь. В Сотне тоже им был. Но когда отряд для вас, ваше благородие, собирали, то и меня в него включили.

— Как выглядел тот, кому ты письма приносил?

— Всего один раз его видел во время патрулирования. Подкрался так незаметно, что его никто кроме меня не заметил. А если бы он этого не хотел, то и я не увидел бы его. Он описал место куда записки приносить. Дворянин он, ваше благородие.

— Узнаешь, если ещё раз увидишь?

— Да-да, опознаю! — закивал он вновь.

— Отпустите его, — приказал я егерям. Затем сказал солдату. — Сейчас спокойно идёшь с нами в лес. Покажешь место, где записки оставлял. И чтобы без дурных поступков. Пока у тебя ещё есть шанс уцелеть. Ты всего лишь защищал свою семью и не успел причинить мне вред…

— Так и есть, ваше благородие! Богом клянусь, что не чинил я вам вреда, — перебил он меня.

— Тихо!

Я сразу же повёл солдата к могиле троицы неизвестных. Пришлось её вскрывать. Этим занялся сам проштрафившийся. А потом вновь всё закопал обратно. Как и подозревал, тот «дворянин» был одним из обитателей безымянной братской могилы.

Что ж, в чём-то это даже хорошо. Не появились новые сторонние действующие лица в моём деле. Дьяка, который просто и бесхитростно завербовал стрельца, тоже нужно будет вычислить и как следует пообщаться. Возможно, от него дальше потянется ниточка. Ну, или она оборвалась на смерти трёх любителей дорогой охотничьей одежды и волшебного мушкета.